Договор найма по русской правде статьи

Образовательный портал — все для студента юриста.

Имущественные права по Русской правде

Право собственности, обязательственное право, наследование по РП.

Субъектами имущественных отношений являлись все свободные, включая иностранцев. Гражданская правоспособность — с момента рождения; гражданская дееспособность — с момента совершеннолетия (вступление в брак). Вступление в монашество ограничивало дееспособность (монастыри юр. лица). Объектами имущ. Отношений явл. Вещи, недвижимое имущество. Здесь представлено вещное право. Земля передавалась и охранялась по наследству. Сделки заключались в устной форме: наличие свидетелей и символов; нет исковой давности.

Ст. 37. Добросовестный владелец вещи может требовать у продавца краденной вещи возмещения вреда, независимо от времени. Право владения предшествует праву собственности. Защищается законное и незаконное владение (ст. 14). Субъектами правоспособности на землю являются частные лица, феодалы, общины. Способы Возникновения права собственности по русской правде:

— договор; по наследству;

— приплод (рождение от скота или от рабыни).

Прекращение права собственности по русской правде :

— в случае передачи вещи;

Обязательственные отношения могли возникать из причинения вреда или из договоров. За невыполнение обязательств должник отвечал своим имуществом или своей свободой. Форма заключения договоров была устной, они заключались при свидетелях, на торгу или в присутствии мытника.

Договор купли-продажи заключался при свидетелях и при мытнике (представитель князя). В Уставе Владимира Мономаха говорится о самопродаже свободного человека в холопы. Нагота — денежная единица, передавалась мытнику.

Договор комиссии сообщ. о купце, кот. едет в другие земли с товаром .

Договор займа — объекты: вещи, деньги (до 3х гривен без свидетелей). Под проценты — наличие свидетелей, на кратковременный срок — взимание процентов каждый месяц — третные резы (50% суммы). Владимир Мономах в 1113 г. упорядочивает взимание процентов. Либо уплачивается 150%, либо двукратное уплачивание процентов + сумма долга — «Устав о резах» — ст. 47 «если нечем платить, то должник превращается в холопа». Несчастное банкротство — в случае стихийного бедствия. Если по вине должника — кредиторы решали его судьбу. В первую очередь — иноземные купцы; местный князь; местные купцы. Закупничество — разновидность договора займа.

Договор личного найма (ст. 110) порождал холопство, поступление в тиуны. «Тиун становился холопом, если при поступлении на службу это не обговаривалось». Договор подряда — гос-во нанимает на работу мостников. Четкое фиксирование обязательств (ст.43 КП; ст. 96,97 ПП).

Договор хранения — дружеская услуга. Спор решался присягой.

Обязательства, вытекающие из правонарушений (в РП нет разграничения между уголов и гражд. правонарушениях, т.к. за оба след. штраф, возмещение ущерба). Публичные наказания (штраф в пользу князя). Штрафы различ.: штраф князю и штраф частному лицу. Все установленные преступления по РП заканчивались штрафом. 1) При убийстве чиновника помимо штрафа (виры) взималось головничество (взыск в пользу семьи убитого); 2) Защите подлежит честь и достоинство женщины (изнасилование, клевета). Сумма штрафа, чтобы обеспечить ее существование. 3) Убийство чужого раба тоже имело последствия в виде штрафа его господину.

История отечественного государства и права

Русская Правда упоминает также о договоре хранения (поклажи). Поклажа рассматривалась как дружеская услуга, была безвозмездной и не требовала формальностей при заключении договора.

Феодализму не свойствен наемный труд.

Можно, очевидно, говорить о существовании в Древнерусском государстве договоров перевозки, а также комиссии. Русская Правда в ст.54 упоминает о купце, который мог пропить, проиграть или испортить чужой товар, данный ему то ли для перевозки, то ли для продажи. Отчетливо виден договор комиссии в следующей статье, где иностранный купец поручает русскому продать на местном торге свои товары.

Уже краткая редакция Русской Правды содержит «Урок мостникам», где регламентируется договор подряда на сооружение или ремонт моста. Исследователи полагают, что закон имеет в виду не только мосты, но и городские мостовые. Археологи нашли, например, в Новгороде многочисленные деревянные мостовые. Интересно, что этот элемент городского благоустройства возник в Новгороде раньше, чем в Париже.

Надо полагать, что на Руси существовал такой древний договор, как мена, хотя в законодательстве он и не отражен. То же можно сказать и об имущественном найме.

Порядок заключения договоров был преимущественно простым. Обычно применялась устная форма с совершением некоторых символических действий, рукобитья, связывания рук и т.п. В некоторых случаях требовались свидетели. Имеются определенные сведения и о зарождении письменной формы заключения договора о недвижимости.

Наследственное право характеризовалось открыто классовым подходом законодателя. Так, у бояр и дружинников наследовать могли и дочери, у смердов же при отсутствии сыновей имущество считалось выморочным и поступало в пользу князя. В науке был спорен вопрос о существовании в Древней Руси наследования по завещанию. На наш взгляд, следует согласиться с теми авторами, которые решают данный вопрос положительно. На это указывают законодательство, а также практика. Завещания были, конечно, устными.

При наследовании по закону, т.е. без завещания, преимущества имели сыновья умершего. При их наличии дочери не получали ничего. На наследников возлагалась лишь обязанность выдать сестер замуж. Наследственная масса делилась, очевидно, поровну, но младший сын имел преимущество — он получал двор отца. Незаконные дети наследственных прав не имели, но если их матерью была роба-наложница, то они вместе с ней получали свободу.

В законодательстве нет указаний на наследование восходящих родственников (родители после детей), а также боковых (братьев, сестер). Другие источники дают основание предполагать, что первое исключалось, а второе допускалось.

Закон нигде не говорит о наследовании мужа после жены. Жена тоже не наследует после мужа, но остается управлять общим хозяйством, пока оно не будет разделено между детьми. Если это имущество будет делиться между наследниками, то вдова получает определенную сумму на прожиток. Если вдова вторично выходит замуж, она ничего не получает из наследства первого мужа.

Семейное право развивалось в Древней Руси в соответствии с каноническими правилами. Первоначально здесь действовали обычаи, связанные с языческим культом. Существовало похищение невест, многоженство. По «Повести временных лет» тогдашние мужчины имели двух-трех жен. А великий князь Владимир Святославич до крещения имел пять жен и несколько сотен наложниц. С введением христианства устанавливаются новые принципы семейного права — моногамия, затрудненность развода, бесправие внебрачных детей, жестокие наказания за внебрачные связи, пришедшие к нам из Византии.

По византийскому праву существовал довольно низкий брачный возраст: 12 — 13 лет для невесты и 14 — 15 лет для жениха. В русской практике известны и более ранние браки. Не случайно, очевидно, выдвигалось требование согласия родителей на брак. Заключению брака предшествовало обручение, которому придавалось решающее значение. Брак совершался и регистрировался в церкви. Церковь взяла на себя регистрацию и других важнейших актов гражданского состояния — рождения, смерти, что давало ей немалый доход и господство над человеческими душами. Следует отметить, что церковный брак встречал упорное сопротивление народа. Если он быстро был воспринят господствующей верхушкой, то среди трудящихся масс новые порядки приходилось вводить силой, и это заняло не один век. Впрочем, в полной мере византийское семейное право на Руси вообще не применялось.

Надзор за исполнением закона в ходе досудебного производства, при производстве предварительного следствия и дознания
Органы дознания и органы предварительного следствия, осуществляя досудебное производство, защищают права и законные интересы лиц и организаций, потерпевших от преступлений. В каждом случае .

Проблема эвтаназии в контексте прав человека
Проблема эвтаназии была сформулирована в глубокой древности, и уже тогда она вызывала многочисленные споры среди медиков, философов и юристов. Отношение к умышленному ускорению наступления с .

Система государственного управления РФ
Система государственного управления включает в себя конструирование и экспликацию системы базовых понятий и представлений, тот категориальный аппарат, который обобщает сферу профессионально .

Договор найма по русской правде статьи

Обязательственное право

Обязательство представляет собой правоотношение, возникающее меж­ду лицами либо вследствие обоюдной ноли (из договора), либо вследствие правонарушения (деликта). В любом случае, лицо, нарушившее интересы другого лица, обязывается совершить определенные действия в пользу потерпевшего. Но в Русской Правде ещё не существовало отличия граж­данско-правового обязательства от уголовно-правового. Четкие границы между ними будут определены позднее в процессе формирования отраслей гражданского и уголовного права. В древнерусском законодательстве обязательства из деликтов влекут ответственность в виде штрафов и воз­мещения убытков. Укрывающий холопа должен вернуть его и заплатить штраф (ст. 11 Кр. Пр.). Взявший чужое имущество (коня, одежду) должен вернуть его и заплатить 3 гривны штрафа (ст. 12–13 Кр. Пр.).

Договорные обязательства оформляются в систему при становлении частной собственности, хотя ещё не существует ни самого термина «договор», на определения его понятия. Очевидно, что под договором по­нимали соглашение двух или нескольких лиц (контрагентов), в результате которого у сторон возникают юридические права и обязанности. Для за­ключения договора стороны (субъекты) должны были отвечать следую­щим требованиям: возраста, правоспособности (умалишенный или раб не имели ее) и свободы (или доброй воли). Договоры, заключенные по при­нуждению, не имели силы.

Поначалу договоры были, как правило, словесные, с употреблением и ходе их заключения символических обрядов (магарыч, рукобитье) и с обя­зательным присутствием свидетелей (послухов). Система договоров была простой и предусматривала следующие их виды: мены, купли-продажи, займа, поклажи, личного найма. Договор мены – один из самых древних; из него как особая разновидность мены вырос договор купли-продажи. Русская Правда знает лишь сделки с движимым имуществом, к которому принадлежали и холопы. Сделки с холопами заключались при обязатель­ном их присутствии (послухов было не достаточно). Договор мены или купли-продажи мог быть расторгнут, если обнаруживалось, что продавец ввел в заблуждение покупателя насчет качества вещи, или признан несо­стоявшимся, если обнаруживалось, что продавец не имел права собствен­ности на проданную вещь.

Заем – следующий вид договора, он оформлял право заимодавца на личность должника, вплоть до продажи неисправного должника в рабст­во. Предметом займа могли быть деньги (куны), мед, жито, семена, скот и др. вещи. Русская Правда знает несколько видов займа: 1) Простой заем, предполагавший возврат долга с процентами, которые назывались резо.м (с занятых денег), наставим (с меда), присопом (с жита). Проценты были велики и делились на годовые, третные и месячные. Размер годовых рав­нялся 20 (1 к 5), третные и тем более месячные были ещё выше. Нарушение договора, неисполнение обязательств, вело к потере свободы. 2) Своеоб­разной формой займа было закупничество или так называемый самозакладный заем и заем с отработкой процентов в хозяйстве кредитора.

Поклажа – передача вещей на хранение. Русская Правда предполага­ла, что в случае утайки какой-то их части и обвинения в этом хранителя он очищался от него принятием присяги (клятвы).

Договор личного найма влёк за собой право нанимателя на личность наймита, что, в конечном счете, приводило к холопству. Это разновид­ность самозакладного займа, в котором имеет место задаток, некая сумма найма, уплачиваемая в двойном размере в случае, если наймит захочет оставить своего хозяина до срока («Правосудие Митрополичье»).

§ 5. Договор поклажи

«Аже кто поклажаи кладеть у кого любо, то ту послуха не [туть; но оже] начнеть болшим клепати, тому ити роте у кого то лежал товар; [а только] еси у мене положил, зан[е же] ему в бологодел и хоронил товар того» (43 (49) Тр.).

Благодаря слабости товарооборота в Киевском феодальном государстве не было нужды в лицах, которые бы сделали хранение чужого имущества или товара своим занятием, своей профессией.

Из текста этой статьи нет возможности установить условия заключения договора, права и обязанности лиц, заключивших этот договор. Попытка Гетца 299 доказать, что в данной статье говорится о торговой сделке, т. е. о передаче купцом принадлежащего ему товара на сохранение другому купцу, ни на чем не основана.

Смотрите так же:  Приказ фск еэс 704 от 18.11.2011

§ 6. Договоры имущественного и личного найма

Как было указано, Русская Правда и другие юридические памятники Киевского государства совершенно не упоминают об имущественном найме, но нет никакого сомнения в толі, что такие договоры заключались в Киевской Руси и что предметами этих договоров были жилые и торговые помещения. При том развитии внешней торговли, какое наблюдалось в Киевском государстве, купцы, производя торговые операции, несомненно, нуждались во временном жилище, складочных помещениях и в местах для торговли.

Весьма мало материала мы имеем и в отношении договора личного -найма.

В эпоху развития феодализма наемный труд не мог иметь значения в существующей тогда системе эксплоатации. Энгельс говорит, что в эпоху феодализма «наемный труд существовал лишь в виде исключения, побочного, подсобного занятия, переходного положения. Земледелец, нанимавшийся по временам на поденную работу, имел свой собственный клочок земли, который мог обеспечить ему скудное существование. Цеховые уставьт заботились о том, чтобы сегодняшний подмастерье завтра становился мастером»300. Таким же исключением в обшей системе эксплоатации был наем и в Киевской Руси; по крайней мере памятники весьма мало говорят о нем. Очень характерно, что даже не выработалось особого юридического термина для обозначения договора найма. Как было указано, термин «наим», употреблявшийся в этот период для найма, применялся также и в смысле «лихзы», процентов.

Древнейшая Правда говорит лишь о плате мостникам за ремонт моста и лекарю за лечение паны; поздние описки содержат упоминание о плате портному. Наконец, в карамзинском списке имеется статья, дающая возможность установить размер вознаграждения за годовую работу «женки с дщерью», а именно, по гривне на лето. Вот и все, что говорится о найме в Русской Правде. Статьи о работе ратая и пастуха, несомненно, не относятся к найму: здесь идет речь о работе исполу («орание») или из части стада («приплода»). Точно так же и статья, говорящая о тиунстве без ряда, как источнике холопства, не имеет непосредственного отношения к найму; тиунами могли стать не только за плату, «ряд» мог содержать и другие условия.

Но уже в более позднее время — к концу XII и чи началу XIII в. — возникает название для наемного рабочего, именно наймит.. Это название раньше, как было указано, усваивалось и закупу. Но теперь оно уже означает другие отношения, именно отношения найма. В изданном нами памятнике — Правосудие митрополичье— уже установилось различие между закупом и наймитом. Статья 27 (29) этого памятника так характеризует положение наймита: «А се стоит в суде челядин-наймит, не похочет быти, а осподарь, несть ему вины, но дати ему вдвое задаток, а побежит от

Энгельс, Анти-Дюринг, Госполитиздат, 1945, стр.

Вследствие недостатка материалов о наймитах мы не можем установить с исчерпывающей полнотой их положение в рассматриваемую эпоху. Но, вне всякого сомнения, положение наймитов приближалось к положению зависимых людей, в особенности наймитов, работавших на земле. Наем был формой эксплоатации, которая быстро перерастала в феодальную.

Наймит ежеминутно мог потерять свою свободу и превратиться в феодально-зависимого и даже крепостного человека,. Целый ряд данных косвенно, но достаточно хорошо подтверждает наш взгляд о наймитах и о найме как форме эксплоатации, легко перераставшей в феодальную ренту.

Академик Б. Д. Греков 302 уже отметил интересный факт, когда при постройке храма святого Георгия в Киеве отказывались итти на работу под тем предлогом, что боялись не получить заработную плату. Нужно было принять ряд мер, в частности, привозить деньги (куны), держать их на глазах рабочих, чтобы строительство могло пойти дальше. Но, очевидно, нежелание итти па работу было вызвано не столько опасением не получить платы, сколько опасением превратиться в зависимых людей. «Дело вла- стельское», — говорили рабочие, тем самым подчеркивая, что они должны во время постройки храма находиться в ведении сильных людей, верхушки феодального общества, деятельность которой в деле закрепощения была всем хорошо известна.

Далее, очень характерно, что Русская Правда называет работу по найму сиротьей («о сиротьем вырядке»), т. е. применяет название, производное от слова «сирота», которым несколько позже будет называться феодально-зависимое и крепостное нао^^.чие, Но особенно свидетельствуют о положении наймитов как разряде населения, близко примыкающего к зависимым людям и д?же холопам, цитированные нами статьи из Правосудия митрополичьего. Здесь составителю или законодателю пришлось специально отметить, что наймит еще не крепостной; он может расторгнуть договор, уплатив двойной задаток. Очевидно, стала кое-где устанавливаться практика закрепощения наймитов. Защищая наймитов в STOM отношении, законодательство принуждено было, однако, подтвердить сложившуюся норму, по которой убежавший без уплаты двойного задатка наймит превращался в холоіпа, приравнивая его в этом случае к закупам. Точно так же чрезвычайно характерна другая статья, квалифицирующая убийство закупа и наймита как душегубство. Следовательно, стала устанавливаться практика оставлять убийство закупов и наймитов без наказания, и законодательство принуждено было отменить эту практику. Еще один характерный штрих: наймиты называются челядинами, т. е. их как бы приравнивают к челядинам-холопам. Несомненно, что чем дальше углублялся и расширялся процесс феодализации, тем больше было предлогов для постепенного втягивания наймитов в основные группы феодально-зависимого коестьянства.

§ 1. Обязательственное право в Древней Руси и в период раздробленности (IX-XV вв.)

Виды обязательств в древний период

Обязательство представляет собой правоотношение, в силу кото­рого лицо, нарушившее интересы другого лица, обязано совершить определенные действия в пользу потерпевшего.

В древности существовало два вида обязательств — из правона­рушений (деликтов) и договоров, причем первые, видимо, возникли раньше. В Русской Правде обязательства из деликтов влекут ответст — венность в виде штрафов и возмещения убытков. Укрывающий холо­па должен вернуть его и заплатить штраф (ст. 11 Краткой Правды). Взявший чужое имущество (коня, одежду) должен вернуть его и за­платить 3 гривны штрафа (ст. ст. 12, 13. Краткой Правды). Договор­ные обязательства оформляются в систему при становлении частной собственности, но понятия абстрактного понятия договора еще не существует. Позднее под договором стали понимать соглашение двух или нескольких лиц, в результате которого у сторон возникают юри­дические права и обязанности. В Древней Руси существовало не — сколько разновидностей договоров.

Стороны и ответственность в договорах древнего периода

Стороны (субъекты) договоров должны отвечать требованиям возраста, правоспособности и свободы. Мы ничего не знаем о возрас­те вступавших в обязательства в дохристианский период. С приняти­ем христианства действовал, видимо, общий принцип, согласно кото­рому вступление в брак было юридическим фактором достижения и имущественной самостоятельности лица. Неизвестны нам и те аспек­ты заключения договоров в языческий период, которые определялись полом лица. Однако в Русской Правде женщина уже выступает как собственник имущества, следовательно, она была вправе совершать сделки. В этом сборнике законов закреплено влияние на обязательст­ва статуса свободы. Холоп не являлся субъектом правоотношений и не мог отвечать по обязательствам, всю имущественную ответствен­ность нес за него хозяин. Имущественные последствия сделок холопа, совершенных по поручению господина, также ложились на последне­го.

Древнему праву известны два вида ответственности по догово­рам: личная и имущественная (в историческом отношении более поздняя и развитая). В Древнем Риме лишь закон Петелия (IV в. до н.э.) устанавливал имущественную ответственность. В первом случае лицо, не выполнившее обязательств, превращалось в раба, во втором случае его собственность переходила кредитору. В Русской Правде доминирует ответственность имущественная. Однако закуп, в случае нарушения условий обязательств, мог обращаться в полного холопа, злостный купец-банкрот также обращался в рабство. При неразвито­сти рабства зарождается принцип, согласно которому не выполнив­ший обязательств становился зависимым от кредитора на тот срок, в течение которого отрабатывал ему весь объем долга и убытков.

В IX-XII вв. письменная форма договоров еще не развилась, они совершались, как правило, в устной форме. Для устранения после — дующих взаимных претензий при заключении сделок должны были присутствовать свидетели, но суд принимал и любые другие доказа­тельства, удостоверяющие договоры. Число известных Русской Прав­де сделок еще не очень значительно.

В обиходе договор купли-продажи был самым распространен­ным . Продавались имущество (движимое и недвижимое) и холопы, причем продаже последних в законодательстве того времени уделяет­ся весьма большое внимание. В Русской Правде регламентировался не столько сам договор купли-продажи (его условия зависели от воли сторон), сколько споры, возникавшие в результате взаимных претен­зий. Стороны могли распоряжаться лишь своей собственностью, имущество краденое или неизвестного происхождения оспаривалось после покупки в присутствии администрации. Если законность при­надлежности проданного не доказывалась, сделка расторгалась и имущество возвращалось оспаривавшему его лицу. Сделка о продаже сколько-нибудь значимых вещей совершалась на торгу публично во избежание последующих претензий.

Продажа недвижимости, видимо, ранее всего начала оформляться письменными актами (дошедшие до нас датируются начиная с XII в.).

С. В. Юшков полагал, что существовали сроки предъявления претен­зий по недостаткам купленной вещи. Существовал и договор само­продажи в холопство в присутствии свидетелей.

По мнению С. В. Юшкова, этот договор был достаточно распро­странен в рассматриваемый период и исторически предшествовал до­говору купли-продажи. Хотя в Русской Правде он не упоминается, условия его заключения, скорее всего, были аналогичными договору купли-продажи.

Этот договор был основной формой поддержания хозяйственной стабильности при неурожаях, стихийных бедствиях и социальных по­трясениях, и законодатель регламентирует его достаточно подробно. Предметом договора выступали продукты, деньги, зерно, совершался он в присутствии свидетелей. Вместе с возвратом одолженного обяза­тельно взимались проценты.

В древнерусском договоре займа нашли отражение некоторые черты правосознания того времени. Заемщик и кредитор признава­лись хозяйственно свободными, их отношения носили частноправо­вой характер, государство не вмешивалось в них, и прослойка рос — товщиков процветала.

Восстание 1113 г., направленное против ростовщичества, выну­дило государственную власть заняться регулированием конкретных правоотношений займа. В Пространную Правду вошли специальные постановления Владимира Мономаха о займах и закупах. Годовые займы с невысокими процентами — 10 кун от гривны (50 кун равня­лось одной гривне), как и общие правила возвращения взятого в долг с процентами, сохранялись. Однако сумма процентов ограничивалась.

При долгосрочных займах запрещалось взыскивать суммы из расчета 50 % годовых более трех раз, то есть кредитор получал 150 % перво­начальной суммы и договор считался исполненным (ст. ст. 50-54 Пространной Правды). Купец, лишившийся имущества при стихий­ном бедствии, получал рассрочку выплаты долга на много лет, проиг­равший или «прогулявший» товар отдавался на милость кредитора и мог продаваться в холопы. Имущество задолжавшего, в случае необ — ходимости, распределялось между несколькими кредиторами (ст. ст. 54, 55 Пространной Правды). Мономах ввел устав о закупках, четко регламентируя их положение. Есть основания полагать, что «закупни- чество» (получение «купы» свободным и отработка ее хозяину) пред — ставляет один из видов древнего договора займа, обеспеченного лич- ностью должника.

Этот договор закреплен в ст. 49 Пространной Правды «О покла- же», то есть товаре, переданном на хранение. Она гласит, что оста — вивший имущество на сохранение другому лицу без свидетелей не может требовать больше того, что ему возвращают.

В Русской Правде имеется упоминание о найме рабочих «мос- тников» для ремонта и строительства мостов (ст. 97 Пространной Правды). Устанавливается размер платы за работы и питания. В XII- XIII в. появляется категория «наймитов», которых закон отграничивал от других групп зависимого населения, и их отношения с наймодате- лем оговаривались договором. Наймит волен был расторгнуть дого­вор, возместив убытки. В то же время имеются упоминания о челяд- ных-наймитах, закупах-наймитах, сохранявших зависимость. Харак­тер имущественного найма в Русской Правде не раскрывается.

Тенденции развития обязательств в XII-XV в.

В указанный период проявились три тенденции развития обяза­тельственного права. Во-первых, развитие товарно-денежных отно­шений привело к появлению новых видов договоров (дарение, залог, поручительство) и усилению имущественной ответственности сторон в обязательствах. Обязательства из правонарушений постепенно сме­щаются в область уголовно наказуемую. Во-вторых, при господстве феодальных отношений сохранялась личная ответственность должни­ков. Должники попадали в хозяйственную зависимость от заимодав­цев , обязаны были отрабатывать долг, находясь как бы под «патрона- том». Личная зависимость распространялась даже в среде феодалов в вассальных отношениях с государством или сюзереном. В-третьих, в Новгороде и Пскове формировалась система обязательственного пра­ва с развитой имущественной ответственностью, основанной на то­варно-денежном обмене.

Смотрите так же:  Нотариус еремина

Общая характеристика обязательств

в Псковской судной грамоте

Основанное на обмене и частной инициативе обязательственное право Новгорода и Пскова было весьма развитым. Из 120 статей Псковского кодекса И. Мартысевич относит к обязательствам около сорока, то есть одну треть. Законодатель отдает явное предпочтение: 1) имущественной ответственности должников; 2) письменным фор­мам заключения сделок; 3) равенству положения сторон в договорах без учета сословного положения. Свободные граждане не имели раз­личий в гражданско-правовых отношениях и вступали в договоры на основе свободного волеизъявления и частной инициативы. В задачу государственных органов входила такая регламентация договора, ко­торая обеспечила бы ответственность сторон и устойчивый товаро­оборот. Есть основания полагать, что при заключении договоров женщины выступали на равных основаниях с мужчинами. Трудно оп­ределить , в какой степени могли совершать сделки холопы. Ничего не говорит Псковская грамота о возрасте лиц, вступающих в обяза­тельства. Зависимые от господина изорники и половники не теряли гражданских прав и могли предъявлять иски своим хозяевам.

Устное заключение сделок требовало обязательного присутствия свидетелей. При заключении письменных договоров («запись») копия могла передаваться администрации, сделки на сумму свыше одного рубля требовали, как правило, письменного договора. Имелся и вари­ант записей на «досках» до одного рубля как более упрощенная форма договора, не требующая передачи копий.

Согласно Псковской судной грамоте, проданные вещи должны быть доброкачественными. Например, при покупке больной коровы сделка расторгалась, и покупателю возвращались деньги (ст. 118). Вещи должны принадлежать продавцу на законном основании. При предъявлении иска о краденых вещах со стороны третьих лиц обязан­ность доказывания законности сделки лежала на продавце (ст. ст. 46, 47, 56). Сделка, заключенная в пьяном виде, считалась недействи­тельной и могла оспариваться стороной (ст. 114). Сделки о недвижи­мости должны были заключаться в письменной форме при свидете­лях.

Договор мены упоминается лишь однажды (ст. 114), он также мог расторгаться при заключении в пьяном виде. Иными словами, законо­датель стремился к тому, чтобы сделки заключались сторонами соз­нательно, отдавая отчет своим действиям. Поэтому сделки умали­шенных или совершенные под угрозой также, видимо, могли оспари­ваться и расторгаться.

По мнению Ю. Г. Алексеева, недвижимость могла быть предме- том заклада, оформленного соответствующим актом. Заключение по — добных договоров свидетельствует о наличии индивидуального част­ного хозяйства, о разрыве общинных связей мелких собственников, способных определять юридическую судьбу принадлежавшей им не — движимости.

Займ на сумму до одного рубля мог совершаться в устной форме при свидетелях и без залога.

Чтобы обеспечить интересы кредитора, при сделке свыше рубля представлялся имущественный залог, без которого иск запрещалось рассматривать (ст. 30). Разновидностью займа была денежная ссуда (ст. 1 01), она не требовала заклада, но должна была письменно оформляться с передачей копии администрации. При ссуде могли ус — танавливаться проценты. В случае досрочного расторжения договора кредитор терял право на взимание процентов (ст. ст. 73, 74).

Последствия невыполнения условий должником в Псковской судной грамоте подробно не оговариваются, законодатель, вводя по­нятие заклада и письменные формы, принуждал тем самым контр­агентов к имущественной ответственности и заставлял их самих оп­ределять возможности имущественного обеспечения обязательств при невыполнении договора.

Собственник мог подарить движимое и недвижимое имущество родственникам (ст. 100) в присутствии священника и свидетелей. При составлении соответствующих документов новый собственник всту­пал во владение подаренным имуществом и в том случае, если он не был упомянут в завещании.

При заключении договора-поклажи (хранения) требовалось его письменное оформление с передачей копии властям (ст. ст. 14, 16, 17­19, 45, 103). В документах о поклаже должно было подробно перечис — ляться имущество, без чего иск о хранении не принимался. Вообще в вопросах хранения требовалось очень обстоятельное документальное подтверждение всех сторон правоотношения.

В торговых операциях довольно часто возникала нужда в налич- ных деньгах. Поручитель обязывался за нуждающегося, и закон уста­навливал, что подобные сделки могут заключаться на сумму не выше одного рубля (ст. 33). Поручитель отвечал за доверенное лицо собст­венными средствами.

Договор найма, где определялись права и обязанности сторон, за­ключался при поступлении в услужение, обучение ремеслу, в хозяй­ственную зависимость (изорничество). В XV в. на Руси был довольно распространен имущественный найм земли, лесов, водных угодий в форме аренды на несколько лет. Условия этих договоров и плата ого­варивались сторонами.

Договоры имущественного и личного найма

Русская Правда и другие юридические памятники Ки­евского государства совершенно не упоминают об имуще­ственном найме, но нет никакого сомнения в том, что та­кие договоры найма заключались в Киевской Руси и что предметами этих договоров были жилые и торговые поме­щения.

Весьма мало материала имеется и в отношении дого­вора личного найма.

B ту эпоху, при существовавшей тогда системе эксп­луатации, наемный труд не мог иметь существенного зна­чения. Характерно, что даже не выработалось особого юридического термина для обозначения договора найма: как было указано, термин «найм», употреблявшийся в этот период для обозначения собственно найма, приме­нялся также и в смысле «лихзы», т.е. процентов.

Древнейшая Правда говорит лишь о плате мостни- кам за ремонт моста и лекарю за лечение раны; более поздние списки содержат упоминание о плате портному. Наконец, в Карамзинском списке имеется статья, дающая возможность установить размер вознаграждения за годо­вую работу «женки с дщерью», а именно, по гривне на лето. Вот и все, что говорится о найме в Русской Правде.

Статьи о работе ратая (пахаря) и пастуха могут так­же относиться к найму: здесь идет речь о работе исполу, т.е. из части урожая («орание»),.или из части стада («при­плода»). Точно так же и статья, говорящая о тиунстве: тиунами могли стать не только за денежную плату, «ряд» мог содержать и другие условия.

Ho, вероятно, работа по найму оплачивалась в основ­ном все-таки деньгами — универсальным платежным средством. Б. Д. Греков установил интересный факт, ког­да при постройке храма Святого Георгия в Киеве нанятые люди отказывались идти на работу под тем предлогом, что боялись не получить заработную плату. И властям, организующим строительство, пришлось принять ряд мер: привозить, деньги (куны), держать их на глазах рабочих, чтобы строительство могло пойти дальше (Греков Б. Д. Киевская Русь. С. 158).

Показательно, что Русская Правда называла работу

по наиму сиротьеи («о сиротьем вырядке»), т. e. приме­няла название, производное от слова «сирота», которым позже стало называться феодальнозависимое население. Уже это говорило о том, что заключение договора найма ставило наемного работника в зависимое положение.

Вероятно, заключение договора личного найма часто (или даже как правило) предполагало выплату нанимате­лем задатка нанятому работнику. Расторжение договора найма было возможно, если наймит выплачивал удвоен­ную сумму полученного им задатка. Наймит, покинув­ший своего нанимателя (т.е. фактически расторгнувший договор) без возвращения удвоенной суммы задатка, пре­вращался в холопа.

O возможности расторжения договора найма со сто­роны нанимателя и об условиях такого расторжения Рус­ская Правда и другие документы права не говорили. Ho можно предположить на основании косвенных данных, что такое расторжение было возможно и при этом нани­матель терял уплаченный им задаток. *

ДОГОВОР ПОДРЯДА

В системе обязательств особое место занимает договор подря­да. Для характеристики этого особого вида договора нужно разли­чать личный найм в услужение и договор подряда для совершения какого-либо дела. В Древней Руси договор личного найма в услуже­ние вел, как правило, к холопству. В таких отношениях с князем находились «тиуны», «ключники». В отношении договора подряда весьма мало правового материала. Русская Правда в некоторых статьях упоминает о договоре подряда (о плате мостникам за ре­монт моста, лекарю — за лечение раны)[737]. Как отмечает М. Ф. Вла— димирский-Вуданов, в обычном праве Древней Руси были уже не­которые точные определения на этот счет, а именно: если заказчик, условившись о работе, затем уже не нуждался в ней, то он, тем не менее, должен был удовлетворить нанятого по договору. Если плата дана третьему лицу для передачи нанятому и не достигла этого последнего, то работник сохранял право требования заказчику[738]. К началу XIII в. устанавливается различие между закупом и найми­том. В ст. 27 Правосудия Миторополичья говорится, что наймит получает задаток за свою работу, и в случае, если наймит покидает наймодателя, он должен выплатить задаток в двойном размере («но дати ему вдвое задаток»)[739]. Если задаток не был возвращен в двой­ном размере, то наймиту грозили потеря свободы и обращение его в рабство. Псковская судная грамота в ст. 39, 40, 41 также говорит о договоре личного найма и подряде:

«39. А которой мастер плотник или наймит отстой свой урок или плотник или наймит . свое дело отделает . государех и взак— личь сочит своего найма.

40. А которой наймит дворной пойдет прочь от государя, не достояв своего урока, ино ему найму взяти по счету, а сочит ему найма своего за год, чтобы 5 годов, или 10 год стоявши, и всех тых ему год стоявши найма сочить как отиде за год сочить, толко будет найма неймал у государя, а толко пойдет болши года, ино им не сочити на государех.

41. А которой наймит плотник, а почнет сочить найма своего на государи, а дели его не отделает, а пойдет прочь, а ркучи так госу­дарю, у тебе есми отделал дело свое все, и государь молвит: не от­делал еси всего дела своего, ино государю у креста положыть чего сочить, или государь сам поцелует, аже у них записи не будет»5.

Из анализа ст. 39—41 можно увидеть, что условиями заключе­ния договора подряда был срок выполнения работы или объем ого­вариваемой работы. Договор заключался в устной форме (за исклю­чением плотника, договор с которым оформлялся путем записи). Если условия о сроках выполнения объема работ или о самом объеме не соблюдались, возникали претензии со стороны нанимателя, этот спор решался в судебном порядке. Законодательством была предусмот­рена возможность путем «заклича», т. е. публичным объявлением на торгу своих претензий к наимодателю требовать удовлетворения своих прав. Если отсутствовала формальная запись о заключении договора личного найма, то такой судебный спор мог быть решен по желанию ответчика. Как правило, было достаточно присяги, чтобы в процессе судебных разбирательств снять с себя обвинение. В слу­чае, если работник покидал своего наймодателя раннее срока, ого­воренного договором, то он получал плату только за проделанную работу. Причем судебные разбирательства по такого рода делам

можно было возбуждать только в течение года с момента прекра­щения работы. По истечении года право обращения в суд по таким делам у истца пропадало. Закон стоял прежде всего на стороне най— модателя. Так, Псковской судной грамотой предусмотрен спор мас­тера со своим учеником, которого мастер должен был обучить како­му-нибудь ремеслу. Если ученик утверждал, что его обучение опла­чено, а мастер это отвергал, то мастеру достаточно было поклясться в суде, чтобы снять с себя обвинение. Некоторые новые источники в виде берестяных грамот позволяют уточнить процесс формирова­ния договора подряда.

Например, Новгородская берестяная грамота № 638 дает нам уникальную возможность познакомиться с договором подряда, пред­метом которого был пошив одежды. Грамота относится к середине 50—90-х гг. XII в. Ценность грамоты заключается во времени ее написания — практически на два века ранее принятия Псковской судной грамоты, где впервые договор подряда стал приобретать правовые контуры.

Перевод: «Из первой строки ясно лишь упоминание имени Ор — темья и гривны (возможно, было сказано: «Ортемье гривна дана»). Второй отрывок (вместе с одной из достаточно вероятных конъек­тур): «[такой-то (или: ты) заказал за эти] деньги у меня плащ. Я шил [его] себе (?) . » (необходимость поставить точку перед «я шил» оп­ределяется тем, что иначе была бы необъяснимой позиция энклити­ки семь). Эта (или, может быть, следующая) фраза заканчивалась словами «у Микиты», Заключительная часть письма: «Если избав­люсь [от долгов (?)], то пришлю заранее (другой вариант: то пошлю за пряжей) и выкрашу в синий цвет, а сейчас мне не пакости». Оче­видно, это ответ портного заказчику, который с угрозами потребо­вал от него срочного исполнения заказа»1.

Смотрите так же:  Место подачи заявления на наследство

Грамота представляет собой письмо с просьбой не препятство­вать автору, не мешать ему, т. е. пока не применять к нему санкций, потерпеть — «а ныне ми нь пакости».

Представляется, что условиями договора подряда был пошив плаща в определенный срок. Сроки истекли, а заказ еще не готов. Портному, очевидно, был дан задаток, который следовало в случае неисполнения договора вернуть в двойном размере. Поэтому-то ав­тор письма и просит потерпеть, не применять к нему санкций со стороны нанимателя. Таким образом, грамота свидетельствует, что задаток — одна из форм обеспечения договора подряда. Представ­ляет интерес и грамота № 644 в связи с характеристикой договора подряда (стратиграфическая дата — середина 10—20-х гг. XII в.).

Перевод: «От Нежки к Завиду. Почему ты не присылаешь то, что я дала выковывать? Я дала тебе, а не Нежате. Если я что-ни­будь должна, то посылай отрока (т. е. судебного исполнителя). Ты дал мне полотнишко; если поэтому не отдаешь [то, что я дала выко­вать], то извести меня. А тогда я вам не сестра, если вы так посту­паете, не исполняете для меня ничего’ Так вкуй же (отданный тебе металл) в три колтка; его четыре золотника в тех двух кольцах»1.

Нежка отдала для перековки в височные подвески два золо­тых кольца. Отдала она не непосредственно ювелиру, а своему род­ственнику, вероятно, брату Завиду, который должен был по пору­чению Нежки сделать заказ у ювелира. Содержанием договора была конкретная работа. В три колтка нужно было «вковать» 4 золотни­ка отданного Завиду металла (очевидно, золота) в виде двух колец. Колт — височное украшение в виде полой ампулы, которая напол­нялась благовониями и украшалась изображениями и орнамента­ми. Завид не выполнил поручения сестры и ссылается почему-то на брата Нежату, который должен был принимать какое-то участие в этом заказе, но не выполнил поручения Завида, задерживая заказ. Представляется, что Завид и Нежата — это братья, владельцы уса­деб, у которых были вотчинные ювелиры. Поэтому Нежка и указы­вает в письме, что договоренность была у нее с Завидом, а не с Нежатой. Из письма видно, что ранее Завид давал Нежке полотно, наверное, как подарок. Но сестра, обиженная невниманием Завида к ее поручению, саркастически замечает брату, что, может быть, это не подарок, а дача взаймы. Возможно, поэтому Завид не выполняет поручение сестры, что ждет или денег, или возврата полотна. Гра­мота интересна по трем причинам. Во-первых, в грамоте опять упо­минается отрок как должностное лицо, которое обязательно присут­ствовало при разбирательствах, связанных с погашением договора займа.

Во-вторых, грамота № 644 говорит о содержании договора под­ряда. Написанная в 10-х — 20-х гг. XII в., она является древнейшим упоминанием договора подряда, гораздо ранее принятия Псковской судной грамоты, где такой договор был подробно описан. В-третьих, мы впервые встречаемся с формой участия третьих лиц в договоре подряда. Традиционно считалось, что подряд может быть заключен либо устно, либо письменно между двумя сторонами, одна из кото­рых заказчик, а другая — наймит. Грамота № 644 демонстрирует нам договор между наймитом и управомоченной на то стороной (За- видом) по поручению подрядчика — Нежки.

Тему договора личного найма продолжает берестяная грамота № 809 (предварительная стратиграфическая дата — 3-я четверть XII в.).

Перевод: «. прикажи кому-нибудь, чтобы сделали. (какие-то украшения) жемчужные наподобие стрелок. И кланяюсь тебе».

Приписка: «Да купи черную полстку (т.

Интересна для уточнения содержания договора подряда Нов­городская грамота № 602 (стратиграфическая дата — середина 20-х — середина 50-х гг. XII в.).

Перевод: «Дмитрия [и] Христину, а на другой [иконе]2 Иоанна [и] Марию, а на третьей Иоанна, а на четвертой Симеона»[741]. Содер­жанием этой грамоты является договор на изготовление икон.

Аналогичный заказ в берестяной грамоте № 549: «Поклон от попа Гречину. Напиши для меня двух шестокрылых ангелов на двух иконках, (чтобы поставить) сверху деисуса. Приветствую тебя. А относительно платы [будет] порукой Бог или же договоримся»[742].

Грамота интересна еще и потому, что она демонстрирует нам вербальную формулу заключения договора. Гарантом выполнения условий договора служит обращение к Божьей справедливости. Как верно подмечено А. А. Зализняком, такие обращения к Божьей спра­ведливости известны истории:

«Выражение Богъ за мъздою буквально означает: «За возна­граждением стоит (в качестве его гаранта) Бог». Сравните извест­ное место из Мстиславовой грамоты: «. даже который кназь. почь— неть хотети шати оу стго Георгии, а Бъ боуди за теми и стана Бца и те стыи Георгии». Боуди за теми означает здесь «пусть будет га­рантом этого [моего повеления]». Аналогичный смысл имеет форму­ла а Бь за всимъ (а за всимъ Бъ), многократно встречающаяся в Ипа­тьевских летописях, где обсуждается возможность нарушения до­говора противной стороной, например: «. а ны человалъ еси хрсть ко мне, аже исправишь, а то добро не исправишь ли, а Бъ боудеть за всимъ», т. е. «Бог будет гарантом всего» — в частности, всего пра­вопорядка, всей справедливости, всего положенного возмездия (ср. сходные пассажи в Ипат., л. 129об., 138об., 156, 179, 202об, 203об.)»[743].

В грамоте № 558 также речь идет о договоре на изготовление икон (стратиграфическая дата — 70—90-е гг. XII в.), связанном с заказом на изготовление икон, и сроке исполнения договора «Пет­ров день»[744].

Содержанием грамоты № 21 (стратиграфическая дата 10-е — начало 20-х гг. XV в.) является договор на изготовление холста: «(Если) . холстинку выткала, то ты ко мне ее пришли. А не найдет­ся, с кем прислать, то ты у себя ее выбели. «[745].

Интересен необычный договор подряда, который упоминается в Новгородской берестяной грамоте № 687 (стратиграфическая да­та — 60—80-е гг. XIV в.). Исследователи переводят грамоту сле­дующим образом: «. масло себе купи, а детям одежду [купи] [того- то — очевидно, сына или дочь] отдай грамоте учить, а коней. «[746]. Оче­видно, это распоряжения, которые муж адресует жене. В числе прочих — распоряжение о заключении договора подряда, связан­ное с обучением сына. Интересно, что заказчиком по поручению мужа здесь выступает супруга.

Характеристике договора подряда может помочь и Новгород­ская грамота № 750 (стратиграфическая дата — конец XIII—пер­вое сорокалетие XIV в.): «От попа Мины к Гречину. Будь здесь к Петрову дню с иконами». В грамоте четко обозначено не только со­держание договора подряда: «Поклон от Степана Потке. Рассуди сам: ты мне не присылаешь ни самих доспехов, ни возмещения за них, ни платы за оковы — ни кун, ни серебра, ни двух полтей»[747].

Содержанием грамоты является возможность пользования чу­жим трудом. С этой стороны договор подряда и отличается от иму­щественного найма и ссуды, которые состоят в пользовании чужой вещью. Из содержания грамоты видно, что Степан подрядился для Потки изготовить доспехи и оковы, а для Зубца — нож. Вознаграж­дение за исполнение заказа было предусмотрено денежной и нату­ральной оплатой (в виде кун, серебра и половины мясной туши). Степан выполнил заказ, передав его Потке, но так и не получил вознаграждение за выполненную работу. В своем письме он выра­жает недоумение по поводу сложившейся ситуации.

Представляется, что важными условиями заключения догово­ра подряда, помимо срока объема работы, вознаграждения, о чем говорят ст. 39—41 Псковской судной грамоты, было и качественное исполнение работы, о чем недвусмысленно свидетельствует грамо­та № 750.

Лицо, обязавшееся по договору подряда выполнить определен­ную работу, должно быть не только готово, но и способно сделать это качественно. Если нанявшийся не может исполнить работу куз­неца на уровне, предполагающем изготовление вещи такого каче­ства, которое удовлетворит нанимателя, то такое предложение сво­их услуг равносильно неисполнению договора. Это становится осно­ванием, чтобы наниматель не платил нанявшемуся, если последний оказался не в состоянии выполнить работу соответствующего каче­ства, для которой нанят. Представляется, что Новгородская берес­тяная грамота № 750 демонстрирует нам именно такой юридичес­кий конфликт. Изготовленные Степаном изделия не удовлетворяют по своему качеству заказчика Потку, который полагает договор не исполненным вследствие указанных обстоятельств и поэтому не производит оплаты. По условиям договора четко были определены обязанности Степана изготовить изделия именно такого качества, на которые указывал Потка. При неисполнении договора заказан­ные вещи должны быть возвращены нанявшемуся. Об этом и пишет в письме Степан, требуя выполнить до конца условия договора. Если качество вещи удовлетворяет Потку — произвести за них оплату согласно договору, в противном случае — вернуть изделия.

Грамота интересна еще и формой вознаграждения за выпол­ненные услуги, т. е. рядной платой. Величина и характер вознаграж­дения определялись по свободному соглашению сторон. В нашем случае платою за выполнение заказа были деньги (куны и серебро) и натуральный продукт (половина мясной туши).

0 договоре подряда упоминает и Новгородская берестяная гра­мота № 288 (стратиграфическая дата — 10—30-е гг. XIV в.).

Перевод: «. полотна 3 локтя. золотник зеленого шелка, дру­гой [золотник] — красного, третий — желто-зеленого, золотник (?) белил на белу, «бургальского» мыла на белу, а еще на одну белу. «. Золотник — мера объема пряжи, ткани (в частности, как раз шелк

обычно измерялся именно в золотниках); но так же называлась и

По словам В.Л. Янина, это «запись и расчет вышивальщика или вышивальщицы» о том, сколько необходимо разного материала, чтобы выбелить мылом и белилами полотно («хам») и расшить его разно­образными шелками[748]. О договоре подряда, связанного с заказом раз­нообразного церковного имущества, свидетельствуют грамоты № 660, 648.

Грамота № 660 (стратиграфическая дата — середина 50-х гг. XII в.—начало 1210-х гг. [предпочтительно 80-е—середина 90-х гг. XII в.]): «Две блестки, нож, горшочек ладана». Блестками, возмож­но, назывались золотые пронизи для золототканого дела или малень-

кие металлические пластинки, служившие для украшения .

Грамота № 648 (стратиграфическая дата — конец XII в.—пер­вая четверть XIII в.) — это фрагмент описи имущества (по-видимо­му, церковного). Упомянуты: плащ, шуба (или шубы), свита (род рубахи, в текстах часто фигурирует в описаниях монашеской жиз­ни), «оперсники» (т. е. одежда, покрывающая грудь; по предположе­нию В. Л. Янина, это параманд — четырехугольный плат, который охватывает плечи монаха, обвивая и стягивая его одежду), покровы (покрывала на престол или на гроб)[749].

Грамота № 602 (стратиграфическая дата — середина 20-х— середина 50-х гг. XII в.): «Димитрия [и] Христину, а на другой [ико­не] Иоанна [и] Марию

Подводя итоги, можно сделать следующие выводы. К концу XII — началу XIII в. законодательно разграничивались институт за— купничества и договор личного найма. Новые источники права в виде берестяных грамот являются одними из первых письменных свиде­тельств, характеризующих форму договора подряда. Условиями до­говора подряда был срок выполнения работы или объем работы. Пре­дусматривался задаток при заключении договора подряда. В слу­чае отказа от выполнения условий договора нанимавшийся обязан был вернуть задаток в двойном размере. Грамоты содержат сведе­ния об участии третьих лиц при заключении договора подряда.

Важным условием договора подряда было качество выполнен­ной работы. Берестяные грамоты демонстрируют нам правовые кон­туры договора подряда на 100—200 лет ранее, чем они нашли свое законодательное оформление в Псковской судной грамоте.