Общинная собственность в русской правде

Право собственности в Русской Правде.

Собственник по Русской Правде имел право распоряжаться имуществом, вступать в договоры, получать доходы с имущества, требовать его защиты при посягательствах. Объектами права собственности выступает весьма обширный круг вещей — кони и скот, одежда и оружие, торговые товары, сельскохозяйственный инвентарь и так далее.

Формы собственности были различными. Помимо общинных угодий, семейных наделов и частных боярских владений существовал конгломерат земель, принадлежавших лично князю (княжеский домен).

Феодальная собственность возникала как частная и состояла из боярских наследственных владений – вотчин и княжеских пожалованиях. Уже в ХIв. летописи упоминают о селах княжеских дружинников, которые раздавались при условии пожизненной и наследственной службы. Княжеская раздача земель сопровождалась получением иммунитетов (независимых действий в этих владениях) — судебных, финансовых, управленческих.

Земельная собственность церкви возникла на основе государственных пожалований в виде десятины. В дальнейшем она росла за счет вкладов, покупок и т.д.

Субъектами права собственности могли быть только люди не рабского состояния. Деление вещей на движимость и недвижимость не нашло юридического оформления, но статус движимости разработан в Русской Правде довольно обстоятельно. Собственностью ее содержание, и различные виды владения не имели специальных обобщающих терминов, однако на практике законодатель различал право собственности и владение.

Собственник имел право на, возврат своего имущества (коня, оружия, одежды, холопа), из чужого незаконного владения на основе строго установленной процедуры за причиненную «обиду» назначался штраф в 3 гривны. Возвращение вещей требовало свидетельских показаний и разбирательства при необходимости перед «сводом из 12 человек». Общий принцип защиты движимой собственности заключался в том, чтобы вернуть ее законному хозяину и заплатить, ему штраф в качестве компенсации за убытки. Движимая собственное (включая холопов) считается в Русской Правде объемом полного господства собственника: при спорах о ее возвращении государство не накладывает штрафов, стороны сами договариваются между собой. Доверившие имущество рабам и холопам (для торговых операций и т.д.) несли в случае причащения убытков и, истребления вещи ответственность перед третьими лицами в полном объеме. Законодатель понимал, что право, собственности определяется волей самого собственникам. Защита движимой собственности, если это не было связанно с уголовным преступлением, не носило сословного, характера каждый вправе равнозначно определять ее судьбу.

Общинная собственность в русской правде

Навигация по сайту

Реклама на сайте

Начнем их характеристику с права собственности (вещного права). Русская Правда и другие источники не знают единого общего термина для обозначения этого права. Причина, очевидно, заключается в том, что со­держание этого права было тогда различным в зависимости от того, кто был субъектом и что фигурировало в качестве объекта права собственно­сти. В Русской Правде в подавляющем большинстве случаев речь идет о праве собственности людей на движимое имущество, движимые вещи, но­сившие общее название «имения» (того, что можно взять, «имати»). Для обозначения принадлежности вещи использовались термины: мой, твой, его и т.д. В качестве объекта «имения» фигурируют одежда, оружие, кони, другой скот, орудия труда, торговые товары и пр. Право частной собст­венности на них было полным и неограниченным. Собственник мог ими вла­деть (фактически обладать ими), пользоваться (извлекать доходы) и рас­поряжаться (определять юридическую судьбу вещей) до их уничтожения, вступать в договоры, связанные с вещами, требовать защиты своих прав на вещи и др. То есть можно говорить, что собственность на Руси – весь­ма древний институт, считавшийся во времена Русской Правды объектом полного господства собственника.

Можно предполагать, что субъектами права собственности в указанное время были все свободные люди (без холопов, ибо последние относились к разряду имущества). Собственник имел право на возврат своего имущест­ва из чужого незаконного владения на основе строго установленной в Рус­ской Правде процедуры (о ней чуть позже). За причиненный имуществу ущерб назначался штраф. Возвращение вещей требовало свидетельских показаний и т.д. Причем можно утверждать, что охрана частной собст­венности усиливается от Краткой Правды к Пространной: если в первой величина штрафа зависела только от вида и количества украденного ско­та, то в последней (ст. 41–42) она определяется и местом совершения преступления (украден ли скот из закрытого помещения или с поля).

Гораздо сложнее обстоит дело с собственностью недвижимой и, в пер­вую очередь, с земельной собственностью. В Русской Правде ей посвяще­но всего несколько статей (ст. 70–72 Пр. Пр., ст. 34 Кр. Пр.), в которых устанавливается штраф в 12 гривен за нарушение земельной или бортной (пчельника) межи. О том, кому принадлежит земля (князю, феодалу или крестьянину), закон молчит. Большой размер штрафа вызвал предполо­жение ряда исследователей о феодальном владении, скорее всего, княже­ском. Но есть и другое мнение, что это могла быть межа любого конкрет­ного индивидуального хозяйства или общих владений деревни, а значи­тельный размер штрафа – лишь показатель уважения законодателем прав землевладельца.

Тем не менее, Русская Правда в первой своей редакции не знает недви­жимости как предмета сделок между живыми или на случай смерти, из-за земли ещё не возникало споров. Отношение к ней поначалу, как считал М.Ф. Владимирский-Буданов, было не юридическое, а фактическое. Зем­лю занимали для скотоводства или земледелия, пользовались ею, пока она не истощалась, и переходили на другом участок. Первый же, по восста­новление производительных сил, становился достоянием другого лица. Существует также предположение, что поскольку каждое отдельное лицо было членом общины (или рода), именно община выступала в качестве юридического лица, в том числе и в праве владения землей. И лишь со временем, в результате войн, выделения богатых общинников, дружинников и торговцев, появления капиталов, личное начало одолевает общин­ное и появляется индивидуальная собственность на землю.

Это мнение не является, однако, единственным. Ряд учёных, напротив, полагает, что укрепление общинных порядков последовало за индивидуализацией хозяйства и явилось результатом фискальной политики Москов­ского государства.

Как бы то ни было, можно смело утверждать, что в XII в. земельная собственность существовала в виде княжеского домена (ряд сел принадле­жали княгине Ольге уже в X в.), боярских и монастырских вотчин, общин­ной и семейно-индивидуальной собственности. Очевидно, уже тогда суще­ствовали и внутрифеодальные договоры о земле и нормы, регулировав­шие землевладельческие отношения. Но о том, как они выглядели, можно судить только по более поздним источникам.

Самым древним способом приобретения права собственности на землю была заимка – завладение свободной землей, без строгого определения границ (а «куды соха, топор и коса ходили») владения. Главным же осно­ванием существования права собственности на землю стали давность вла­дения и труд (мы увидим это далее в нормах Псковской судной грамоты,). Позднее к заимке прибавляются другие способы: прямой захват общин­ной земли, княжеские раздачи земель дружинникам, тиунам и церкви, и, наконец, купля.

В Русской Правде (1016) предусматривалась охрана общинной собственности, например, лесов.

В соответствии Соборным уложением 1649 г., за лов рыбы в чужом пруду пойманный с поличным подвергался в первый раз битью батогами, во второй раз – кнутом, в третий раз – отрезанию уха[13].

История развития природоресурсного и природоохранного права в учебной литературе рассматривается обычно для европейской части страны. Но и в Российской империи, и в СССР, и сегодня в Российской Федерации 90% территории страны находится к востоку от Уральских гор. Что происходило во времена Чингисхана в Сибири, как решались экологические споры при добровольном или не совсем добровольном вхождении многих народов и земель в состав России?

Например, в первом письменном источнике права Монголии, Законе Чингисхана Великая Яса было указано, что земли, предназначенные для скотоводства, охраняются законом, и предусматривалось суровое наказание за осквернение пастбищных земель[14].

Первый, но принятый проект российского закона об охране природы был разработан под руководством академика И.П.Бородина[15].

В 20-е годы в России было принято несколько законодательных актов, регулирующих земельное, горное, лесное, санитарное законодательство, законодательство об охоте и рыболовству.

В 1960 г. был принят Закон РСФСР «Об охране природы в РСФСР», но массив кодификационного природоресурсного законодательства сложился в нашей стране в основном в период с 1970 по 1982 г. Он включал такие акты, как Земельный кодекс РСФСР (1970), Водный кодекс РСФСР (1972), Кодекс РСФСР о недрах (1976), Лесной кодекс РСФСР (1978), Закон РСФСР об охране атмосферного воздуха (1982), Закон РСФСР об охране и использовании животного мира (1982)[16].

Формирование современного экологического права в мире произошло в середине XX столетия, после ряда фактов и событий. Например, в 1952 году за три дня в лондонском смоге погибли 4000 (четыре тысячи!) человек. Впервые в мировой истории были приняты действенные правовые меры против источников загрязнения: сжигание серосодержащего угля в илых помещениях в Лондоне было по закону запрещено. Сегодня этот и подобные ему факты включают в детские энциклопедии [17].

Пятидесятые годы XX в. явились началом современной охраны окружающей среды в Германии. Из-за сильного загрязнения воздуха в трационном промышленном центре федеральной земли Северный Рейн – Вестфалия в районе реки Рур был принят закон «О чистом воздухе». Студенческое протестное движение шестидесятых годов в Германии привело к созданию организованного развития гражданских инициатив, в том числе в сфере экологии. Экологическое движение Германии, Голландии, Франции, США привело к созданию в начале 70-х гг. специальных экологических ведомств и законодательной системе. В 1972 г. активизировалась экологическая политика в Европейском Сообществе. Из гигантских труб теплоэлектростанций Германии дымовые выбросы впервые достигли Скандинавии; кислотные дожди оседали в Швеции, загрязняли там озера. В 1972 г. состоялась первая экологическая конференция ООН в Стокгольме, которая заложила фундамент политики в области охраны окружающей среды и повышения экологического сознания в промышленно развитых странах.

Повторим, что начало становления современной системы экологического права в России было положено в 1988 г. Постановлением Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О коренной перестройке дела охраны природы в стране»[18].

В первые перестроечные годы сложилась ситуация: экологические законы социалистического периода практически не работали, новые запаздывали.

В Восточной Сибири начало перестройки ассоциируется с массовым народным экологическим движением. В 1987 г. принимается Постановление ЦК КПСС и СМ СССР № 434 от 13 апреля 1987 г. «О мерах по обеспечению охраны и рационального использования природных ресурсов бассейна оз. Байкал в 1987 – 1995 гг.». Положение данного Постановления о строительстве трубопровода сточных вод Байкальского целлюлозно-бумажного комбината в р. Иркут вызвало большое общественное возмущение, в гг. Иркутск, Улан-Удэ состоялись многотысячные демонстрации протеста: Иркут мог превратиться в сточную канаву. На одном из митингов в Улан-Удэ прозвучала идея: раз уж не принимается новый закон России об охране природы, то можно обеспечить законодательное регулирование охраны и защиты отдельных особо ценных природных комплексов, разработать закон об охране озера Байкал. Активно в этом же направлении работали ученые СО РАН СССР, в связи с ратификацией нашей страной в 1988 г. Конвенции ЮНЕСКО 1972 г. о сохранении Всемирного природного и культурного наследия.

Смотрите так же:  Требования к видеокарте 2019

Начинается разработка проекта закона об охране озера Байкал, который по разным причинам был принят только в 1999 г.

19 декабря 1991 г. принят первый современный кодифицированный акт — Закон РСФСР «Об охране окружающей природной среды».

В дореволюционный период как такового экологического права в России, и в мире в целом, не существовало. Человека защищало санитарно-эпидемиологическое законодательство; природные объекты – фрагментарно природоресурсное законодательство.

Для экологического российского законодательства можно говорить о следующих периодах: дореволюционный – 1917 — 1988 гг. – наше время; при этом следует отметить, что собственно природоохранное законодательство начало формироваться только в послевоенное время, до этого вопросы охраны окружающей среды фрагментарно регулировались природоресурсным законодательством, законодательством о гидрометеорологии и санитарно-эпидемиологическом благополучии человека.

Вопросы для самоконтроля

1. Что говорится в Библии, что говорится в Коране о природе, природопользовании, охране природы в целом?

2. Как решался вопрос собственности на природные ресурсы в дореволюционной России?

3. Когда в России были организованы первые особо охраняемые территории? Первый заповедник? Первый национальный парк?

4. Какие события дали импульс к зарождению экологического права в разных странах?

5. Как был решен вопрос собственности на природные ресурсы Декретом о земле 1917 г.?

6. Даты принятия первого закона об охране природы в России и действующего закона об охране окружающей среды в РФ?

7. Как назывался первый орган исполнительной власти в России, специально уполномоченный в сфере охраны окружающей среды?

Задания и задачи

1. Рассмотрите особенности развития экологического строя восточных регионов страны до 1917 г. (регион — по выбору студента).

2. Приведите данные по экспорту пушнины из России в XIX, XX столетиях; в настоящее время.

3. Приведите примеры органов власти, управляющих природопользованием в XVIII – XIX вв. в Российской Империи.

4. Какой орган власти, специально уполномоченный в сфере охраны окружающей среды, был предусмотрен Постановлением Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О коренной перестройке дела охраны природы в стране»[19]? На базе каких органов власти он создавался?

5. Какими были основные полномочия Берг-коллегии, созданной по указу Петра I в 1719 г.?

Дата добавления: 2016-01-30 ; просмотров: 754 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Право собственности и владения в Киевской Руси

Нормы гражданского права Киевской Руси четко не очерчивали Права собственности в современном понимании, поскольку ни субъекта, ни объекта вещного права конкретно не был определен. Правда » Русская правда «различает право собственности — собственность князя, бояр, церкви на борт, полеводческие ограничения и т.п. и право владения — фактическое пользование какой-то вещью. В роде субъекта права собственности и владения выступают физические (князь, боярин, тиун, смерд) и юридические (монастыри, верви, роды, епископства) лица. То есть можно говорить как об индивидуальном, так и общественное право собственности Объектом права собственности были одежда, украшения, земля, дома, борт, рабы (их дети, имущество и продукты труда), лодки, скот и птица, вещи (оружие, орудия труда) и т.д.

Земля считалась собственностью государства (князя), а все землевладельцы фактически были землепользователями на различных условиях. Феодальная собственность на землю существовала в виде княжеского домена (жребия) боярских вотчин, монастырских угодий. Источниками приобретения права собственности на землю считались: освоение пустошей явочным порядком, заем, захват силой в общин, получение за службу в виде феода. Вотчина (унаследованное земельное владение) состояла из частной собственности на палаты (хоромы) хозяина, жилья для слуг, челяди, холопов, смердов, орудия труда, земельные угодья, леса, борт, охотничьи и промысловые участки. Все животные на них тоже считались частной собственностью.

Собственник движимого имущества пользовался, владел и распоряжался им по своему усмотрению, ему гарантировался судебную защиту права собственности (возврата вещи, возмещения повреждения, ущерба). Частная собственность охранялась штрафными санкциями, размер которых зависел от вида и количества украденного, места совершения преступления (в поле или в оцарку).

Право собственности наследовалось по завещанию и по закону. Об этом есть упоминание уже в соглашении 911 г. Руси с Византией. Унаследовать могли только сыновья умершего (двор обязательно доставался младшему по принципу минорату), а при их отсутствии — братья. Только боярская собственность могла добраться дочерям (право — привилегия. Если дети у умершего несовершеннолетние, — ими и их частной собственностью хозяйничали опекуны: мать, близкие родственники, добрые люди, церковь, которые возвращали имущество при достижении совершеннолетия. По праву обязательств собственность можно было покупать, продавать, давать взаймы, аренду, залог, аренду, кладь т.д.

Ключевые понятия: собственность, объект, субъект, владения, пользования, распоряжения, наследования, обязательственные действия.

Суд общины В эпоху Русской Правды когда

древнерусское право находилось лишь в начальной стадии своего раз­вития и продолжали действовать нормы обычного права, сохраня­лись значительные судебные полномочия общины. Восстановить полный объем ее судебной власти по сохранившимся древнерусским правовым памятникам довольно сложно.

Большим подспорьем в понимании многих институтов древнерусского права может стать изучение литовского законода­тельства, в котором до XV в. удерживались правовые порядки, со­временные Русской Правде. Тем более что в состав Великого кня­жества Литовского в XIII в. вошла основная часть древнерусских земель. Следует отметить не только близкое содержание памятни­ков русского и литовского права, но и безусловное сходство многих правовых норм. Особенно это касается норм уголовного права и процесса[285] .

По мнению Ф. Леонтовича, «Русская Правда довольно ясно отличает суд княжий от суда общинного. Она «очень часто говорит о судебной власти князя», противопоставляя его суд «другим су­дам»[286]. Вполне вероятно, что в статье 15 Краткой редакции Русской правды под термином «извод» упоминается именно общинный суд[287]. Однако, основываясь исключительно на тексте Правды, труд­но определить сущность этого института.

Статьи 32 и 34 Пространной редакции свидетельствуют, что к суду общины обращались посредством «заклича» на торгу в слу­чаях бегства челядина или пропажи вещи. На общинный суд ука­зывают статьи: о представлении должника «на торг», о «выводе по­слухов на торг»[288] и об «изводе предъ 12 человеки», в случае если должник запирался[289]. Кроме того, в нашем распоряжении несколько упоминаний о «своде» в городе, по землям и кунам; о «гонении сле­да» с чужими людьми и «послухи» и о розыске «татя» по верви[290]. И это все, что сообщает нам Русская Правда двух редакций.

Конечно же, исходя из этих скудных сведений, нельзя со­ставить каких-либо определенных представлений о составе, функ­циях и роли общинного суда в Киевской Руси. Но если обратить внимание на общеславянский характер этого института, то сходные черты общинного суда чехов и поляков дадут возможность хотя бы в общих чертах восстановить все недостающие элементы.

Так, с древнейших времен местом общинного суда у чехов был торг. Там собирались так называемые «поротцы» — судьи, про­изводившие суд по присяге — «роте». Причем выбирали этих судей обе тяжущиеся стороны. Судьи разбирали как гражданские иски, так и уголовные преступления. Начиналось судебное разбиратель­ство только по жалобе стороны. Вопрос о виновности или невинов­ности обвиняемого решался большинством голосов.

Приговор «пороты» исполнялся урядником, присутствовав­шим на суде. Это судебное учреждение исчезает в Чехии только с введением немецкого права и распространением правительствен­ных и владельческих судов[291]. Кроме того, торг у чехов был местом «осад» — сходок соседей для проведения различных процессуаль­ных действий: объявления о случившемся преступлении, вызова ответчика к суду и гонения следа[292].

Ф. Леонтович настаивает на том, что чешские «торги» и «осады» имеют общий корень с торгами и «конами» (кунами) Рус­ской Правды, состоявшими из «чужих людей» (соседей, мужей и послухов). А розыск преступника по верви совершался посредством больших сходок жителей целой округи (верви)[293]. «В других случаях, — отмечает ученый, — например, по долговым искам составлялись сходки меньше (из 12 человек или нескольких послухов), которых можно сравнить с чешскими «поротниками». Для свода или гоне­ния следа[294] учреждались коны, вполне напоминающие чешские осады и собиравшиеся для тех же целей»[295].

Гораздо больше фактов для реконструкции организации и деятельности общинного суда дает использование принципа «об­ратной связи» в процессе изучения литовско-русского законода­тельства. Так, актовый материал Великого княжества Литовского XIV—XVI вв. содержит довольно подробную информацию о дея­тельности «судов копных». Эти учреждения, полагает Ф.И. Леонто- вич, можно со всем основанием считать прямыми наследниками общинных судов Древней Руси[296].

Копные суды в качестве самостоятельных судебных учреж­дений функционировали в Литовском государстве достаточно дол­го, вплоть до начала XIV в. Они действовали на основании искон­ных «земских обычаев» и «права копного». Эти суды рассматривали только те гражданские и уголовные дела, по которым следствие и суд можно было провести на месте. В тексте Первого Литовского статута 1529 г. они названы наряду с другими областными судеб­ными учреждениями[297].

Из этого нормативного акта видно, что суды копные по сути продолжали ту же процессуальную деятельность, которая во вре­мена Русской Правды совершалась на торгу. Соседи или «окольни- чьи люди» по первому зову потерпевшего должны были приходить к нему на помощь: искать вместе с ним преступника, участвовать в судебном разбирательстве и даже в исполнении наказания. Поселе­ния, жители которых по обычаю должны были сходиться на копы, представляли собой целые территориальные единицы — копные округа или околицы.

Согласно традиции, на копы собиралось все наличное насе­ление копных околиц. Места, где устраивались копные собрания, назывались коповищами. Они, как правило, располагались в центре околицы, на границе округов, под открытым небом. Обыватели, схо­дившиеся на копу, в русско-литовских актах называются «копника- ми», «соседями околичными», «мужами», а также, «людьми добрыми, околичными, копными и сторонними»[298].

Потерпевший сам или через своих людей оповещал околицу о времени и месте собрания копы. По наиболее важным делам опо­вещение происходило на торгах, при костелах[299]. В тех случаях, ко­гда обстоятельства требовали незамедлительных действий, потер­певший мог, не дожидаясь собрания копы, начать преследование преступника по горячим следам вместе с соседями, которые в этот момент оказались на месте.

Статут 1529 г. различает копы большие и малые. Первые со­бирались в тех случаях, когда преступник был неизвестен и требо­валась сходка всех жителей окрестных сел и местечек для его розы­ска. Подобные копы сильно напоминают вервь Русской Правды или чешскую большую осаду. Ф.Н. Леонтович предположил, что «Правда разумеет под вервью не только волость или ее часть, но и саму сходку волостных людей»[300]. Малые копы состояли из соседей потерпевшего или «добрых людей», выполнявших одновременно и функции судей факта и свидетелей. Собирались малые копы для производства определенных процессуальных действий, например, для удостоверения факта преступления или гонения следа.

Смотрите так же:  Если фирма не платит алименты

Суды копные действовали в сельской местности. В городах подобные судебные учреждения носили название суда «на торгу»[301]. Однако в тех случаях, когда копа по требованию потерпевшего должна была идти с ним по следам преступника или отправлялась «трясти» дом, в котором обнаруживались «воровские вещи», судеб­ное разбирательство происходило на месте. То есть там, куда при­водил след, или там, где по указанию истца или «сока» находилось похищенное имущество[302].

Помимо членов суда, непосредственно отправлявших пра­восудие, при всех копных судах находились лица, специально на­значаемые для исполнения определенных процессуальных дейст­вий: доставки к суду ответчиков, присутствия на испытаниях (же­лезом и водой), для исполнения судебных решений и других про­цессуальных действий. В различных литовских актах они называ­ются по-разному: «децкими», «вижами», «служебниками», «ввозны­ми». По Статуту 1529 г. основными функциями «детских» были: «позов» — вызов сторон к суду, допрос свидетелей и «всякие спра­вы по делам земским»[303].

Как видно из актового материала, копа и урядники, произ­водившие розыск по делу, пользовались иногда помощью сторон­них лиц — «осочников» или «соков», разыскивающих, по поруче­нию урядников или самого потерпевшего, «лицо» или самого пре- ступника[304].

Иногда по наиболее сложным делам копой и сторонами специально приглашались так называемые «обраные мужи». Они разбирали дело в присутствии копы, которая утверждала вынесен­ное решение[305]. Если копный суд не мог решить дела на первом засе­дании, он собирался несколько раз[306].

К копному суду мог прибегнуть любой член общины, кото­рый «потерпел шкоду». При помощи копы можно было установить личность преступника и заставить его публично сознаться в соде­янном. При неявке ответчика на копный суд, последний выносил свой приговор на основании данных, представленных истцом с его стороной «людей добрых»[307].

В текстах Литовского Статута 1529 г. и иных «копных актах» содержатся сведения о том, что на копных собраниях, созывавших­ся истцом или иными лицами, заинтересованными в данном деле, следствие не отделялось от суда. (Курсив мой — Т.А.) И следствие, и суд в источниках обозначались одним термином «суд копный» или «право копное»[308]. Следует согласиться с мнением М.К. Любав- ского, что «копный суд был ничем иным, как продолжением того следственного суда, который совершался еще в эпоху Русской Правды», когда община (вервь) искала вместе с потерпевшим «раз­бойника, поджигателя, коневого татя и других преступников»[309]. Так же и в Литовском государстве, считает исследователь, «потерпев­шие вызывали «на сок» всех окольных жителей, и никто не имел права отказаться от этого под страхом быть обвиненным копою. Этот розыск естественно превращался в суд, так как в старину представление доказательств, розыск преступника уже решали де­ло, и приговор судьи был простой формальностью»[310].

В Русской Правде имеется только общее название лиц, об­леченных судебной властью — «судьи». К числу таких «судей» сле­дует причислить и представителей общины — «добрых людей». Они являлись судьями факта, решая вопрос — виновен ли подсу­димый. Собственно «судьи» определяли вид наказания и контроли­ровали реализацию судебного решения. В данном случае можно провести определенные параллели между названной судебной сис­темой и возникшим значительно позднее судом присяжных, дейст­вующим на похожих принципах.

Общинный суд Киевской Руси, состоявший из представите­лей общины, «добрых людей», рассматривал уголовные иски и ис­ки, возникающие из договоров. «Послухи» устанавливали факт со­вершения преступления или подачи иска, выслушивали показания сторон. Так, в «Послании Климента Смолятича, митрополита киев­ского к Фоме пресвитеру» встречаем упоминание о том, что митро­полит прочел высказанные в письме обвинения в его адрес перед «многими послухи»[311]. «Послухи» и выборные от общины «мужи», как уже отмечалось, участвовали и в княжеском суде. Можно пред­положить, что розыск преступника по верви совершался посредст­вом больших сходок жителей округи (копы в литовских актах). Раз­бирательство дела по иску потерпевшего производилось избирае­мыми на общей сходке 12 мужами или послухами.

В Договоре смоленского князя с немецкими городами (1229—1230) гг. суд «пред добрыми людьми» упоминается в качест­ве одного из действующих в Смоленском княжестве судебных уч­реждений: «Которая си тяжа будет сужена Смоленске, или у князя, или у тиуна, или урядили будуть добрии мужи, более же не поми­нати того ни в Ризе, ни на готскомъ березе» [312].

Исходя из текста статей Древнейшей Правды, можно заклю­чить, что общинный суд, кроме гражданских исков, разбирал дела, связанные с преступлениями против личности и имущества, в тех случаях, когда преступник скрывался, и его приходилось искать при помощи всей общины, или требовалось серьезное расследова­ние обстоятельств преступления на месте его совершения. К этому суду мог прибегнуть любой член общины (сельской или город­ской), который пострадал от неизвестного преступника. Обнару­жить преступника, заставить его сознаться и понести наказание должна была община.

Таким образом, община выполняла два вида процессуаль­ных функций. К первому относятся собственно суд «добрых лю­дей», созывавшийся для судебного разбирательства, вынесения и исполнения приговора, ко второму — производство необходимых следственных действий.

Типичный случай общинного судебного разбирательства отражен, на наш взгляд, в ст. 2 Краткой редакции Правды. Источ­ник рисует следующую картину. Приходит на суд общины человек избитый до крови или в синяках и, не представляя видоков, под­тверждающих факт избиения, требует мести. Но если не будет на нем видимых следов обоев, то он должен привести свидетеля пре­ступления (видока). Отсутствие видока ведет к прекращению иска. Если же потерпевший не может мстить за себя, то суд общины на­значает и обеспечивает выплату в его пользу денежного штрафа за «обиду». «Или будеть кровав или синь надъражен, то не искати ему видока человеку тому; аще не будеть на нем знамениа никотораго же, то ли приидеть видок; аще ли не можеть ту тому конець; оже ли себе не можеть мъстити, то взятии ему за обиду 3 гривне, а летцю мъзда»[314].

Вот еще один казус из 15 статьи Правды Ярослава. Потер­певший обращается с иском об уплате займа. Дело рассматривают 12 человек. И если во время судебного разбирательства выясняется, что должник злонамеренно не возвращает деньги, нарушая тем са­мым условия договора, то, помимо возвращения долга, он присуж­дается к уплате 3 гривен штрафа. «Аже где взышетца на друзе про- че, а он ся запирати почнеть, то ити ему на извод перед 12 человек; да аще будеть обидя не вдал будеть достоино ему свои скот, а за обиду 3 гривны»[315].

Ко второму виду относится производство следственных действий (гонение следа и свод), которое осуществлялось либо са­мим потерпевшим, либо потерпевшим вместе со сторонними людь­ми, либо специально нанятыми для этого людьми. В статье 11 Краткой Правды рассматривается довольно распространенный для того времени случай бегства челядина от хозяина, когда беглец скрывается у «варяга, либо у колбяга». Потерпевший должен был заявить о побеге на торгу и выждать два дня, чтобы дать возмож­ность укрывателю выдать беглого челядина представителям общи­ны для возвращения владельцу. Если этого не произойдет, то по­терпевший может сам забрать своего челядина и потребовать, что­бы укрыватель заплатил ему «за обиду»[316].

Мы знаем, что в Новгороде иностранцы селились в особых дворах, имевших статус экстерриториальности. Следовательно, изъять своего беглого раба и добиться выплаты штрафа за обиду хозяин мог только с помощью общины.

Еще одна бытовая ситуация, которая могла благополучно разрешиться только при помощи общины, отражена в статье 16 Правды, где говорится о хозяине, повстречавшем своего некогда пропавшего челядина. Так вот этот человек не имел права тут же схватить и забрать свою пропажу. Ведь новый хозяин раба мог ока­заться добросовестным приобретателем. Поэтому община, чтобы не нарушать справедливость, должна была обеспечить «свод».

Суть этого института сводилась к процедуре вождения че­лядина от покупателя к покупателю с целью розыска того, кто за­владел рабом недобросовестно. Свод, как видно из текста Правды, останавливался на третьем покупателе. Первый хозяин раба при этом должен был взять у этого покупателя в качестве временной компенсации его челядина и прекратить утомительный розыск. Третий покупатель с украденным челядином в руках продолжал поиски до конца свода. «Аще кто челядин пояти хочеть, познав свои, то к оному вести, у кого то будет купил, а тои ся ведеть ко другому, даже доидеть до третьего, то рци третьему: вдаи ты мне свои челядин, а ты своего скота ищи при видоце»[317].

Процедура «гонения следа» хорошо отражена в статье 77 Пространной редакции Правды. «Не будеть ли татя, то по следу женуть; аже не будеть следа ли к селу или к товару, а не отсочать от себе следа, ни едуть на след или отобьються, то темь платити тать­бу и продажю; а след гнати с чюжими людми, а с послухи; аже по- губять след на гостиньце на велице, а села не будеть, или на пустее, кде же не будеть ни села, ни люди, то не платити ни продажи, ни татьбы»[318].

Гонение следа посредством чужих людей предпринималось, если действовать требовалось быстро и безотлагательно. Вот не­сколько типичных случаев гонения следа копными людьми, взятых из литовско-русских памятников. Потерпевший, господарский боя­рин Евхута Переволоцкий, предпринял с копой гонение следа по случаю кражи у него полчетверти чеснока. След привел через ого­род, в дом некой Куриловой. После этого «копа ей молвила, абы следъ зъ дому отводила». Но ответчитца «зъ следу зопхнула и пове- дила, я ходила, не буду следу отводить». Тогда потерпевший «водле сведецства тыхъ светковъ» (тех, кто гнал с ним след) потребовал «абы тая Куриловая за греду чосноку, яко вижъ мой созналъ, запла­тила 12 грошей, для того, ижъ зъ следу збила. »[319].

Следующий случай связан с кражей коня у Буллы Матея Станьчикевича. В документе сказано: «. от того местца, где оный конь взятъ, щли (копой) есмо следомъ горачимъ и првели следъ до села пна Абрама Мелешка до Киселевъ, люди дей, ъс того села вы- шедши до оного следу, тотъ следъ приведший отъ села своего отве­ли, мы дей оный след привели есмо до дому подданного пани Ва- сильевое Олехъновича Мелешковое на имя до Мордаса, которого дей кгды есмо на оный следъ вызвали и молвили, абы следъ до до­му его приведенный отъ дому своего отвелъ». И в этом случае «не- отсочивший след» вынужден был заплатить за украденного коня.

Итак, гонение следа начиналось лишь в тех случаях, когда преступник оставлял на месте преступления какой-нибудь зримый след. Тот, у кого произошла кража имущества, сразу же по обнару­жению ее созывал своих ближайших соседей и «составлял копу», вместе с которой гнал след, надеясь таким образом обнаружить преступника. «Следом» считалось все, что свидетельствовало о на­правлении бегства преступника. Например, следы ног преступника (босых, обутых в лапти или в сапоги), следы от телеги, воза, от ко­пыт лошади, на которых увозили украденное, следы прогнанного скота, оброненные вором части похищенного имущества, рассы­панные зерна, зацепившиеся за ветки деревьев и кустов обрывки одежды и т.п. Копа должна была убедиться, действительно ли по­казываемые ей и ею самой обнаруженные следы можно считать уликами преступления, и можно ли определить направление, в ко­тором следует искать преступника.

Смотрите так же:  Штраф мвд на ipad

Когда след, изученный таким образом, приводил к околице села или отдельному жилью, копа вызывала их жителей и требова­ла отвода следа, т.е. доказательств, что след здесь не заканчивается, а продолжается дальше. Если копа убеждалась в правдивости сооб­щаемых сведений, то продолжала гнать след дальше. Там, где след не могли или не хотели отвести, копа выносила свое решение о том, что «не отсочившие след» считаются преступниками и должны оп­латить убыток — цену похищенного имущества.

Если же для раскрытия преступления не требовалось особой поспешности (не нужно было гнать след), тогда копа собиралась обычным порядком, на законном своем месте — на коповище. И судебное разбирательство шло в соответствии с установленным (обычным) порядком: «тогды вчинили порадокъ водлугъ обычаю и права своего копнаго»[320]. Выступающий перед копой истец задавал копникам вопрос: все ли они, согласно своей копной «повинности», собрались на копу? Затем он излагал свое дело во всех подробно­стях, заканчивая свое выступление просьбой к судьям войти в об­суждение его дела, помочь ему открыть преступника и подвергнуть его заслуженной каре. Если истцу были известны какие-либо об­стоятельства преступления, он докладывал их суду и прямо указы­вал на возможного виновника или делал предположение о том, где, по его мнению, может скрываться преступник.

Если же потерпевшему ничего не было известно об обстоя­тельствах совершенного преступления, то копа, выслушав его заяв­ление, начинала совещаться и искать «между собой» преступника. Это означало, что каждый копник должен был рассказать копе все, что он знает или слышал о преступлении и предполагаемом пре­ступнике, для того, чтобы можно было напасть на его след. В боль­шинстве случаев след общими усилиями обнаруживался, и пре­ступник представал пред судом[321].

Став лицом к лицу с обвиняемым, истец предъявлял все имеющиеся у него по делу доказательства (улики) и выставлял сви­детелей. Это называлось «чинить довод», «доводить». Свидетель­скими показаниями считались любые сообщения о том, что люди могли видеть, слышать или знать по рассматриваемому делу[322]. В данном случае община собиралась для розыска вора, совершившего кражу на ее территории. Она обязана была начать расследование по требованию потерпевшего, князя или его представителя.

Базовым основанием, на котором строилась судебная власть общины, была круговая порука. Этот древнейший институт, вклю­чавший в себя систему коллективной ответственности и коллек­тивной взаимопомощи, безусловно, можно считать неотъемлемым элементом родовой организации всех славянских племен. К об­щинному суду чаще всего прибегали в тех случаях, когда преступ­ник скрывался, и его приходилось искать всей общиной, или когда возникала необходимость в обстоятельном расследовании преступ­ления на месте его совершения.

Суд общины в удельный период постепенно становится структурным звеном в системе княжеских судебных органов. Одна­ко община не только продолжала оказывать помощь истцу в поис­ках преступника, но и делегировала своих представителей на «суд общий» в качестве его обязательных и влиятельных участников. Сохранился институт «дикой виры» и право общины самой наказы­вать преступников, не выдавая их на княжеский суд. Кроме того, широкое распространение приобрело посредничество общины в примирении сторон без судебного разбирательства.

Размещено на реф.рф
Все случаи правонарушений из мести могли подлежать судебной оценке. Суд проверял соблюдение правил мести. Постепенно ограничиваемая месть всœе более и более вытесняется системой выкупов. Выкуп — это денежное вознаграждение, уплачиваемое правонарушителœем и его родственниками потерпевшему и его ближним при условии отказа их от мести. Упрочившись выкупы слагаются в довольно сложную систему правил. Вмешательство государства повлекло за собой установление штрафов и в пользу власти, и в пользу пострадавших. Так возникают: ‣‣‣ вира — штраф за убийство, поступающий в пользу князя; ‣‣‣ головничество — плата за голову, поступающая в пользу родственников убитого; ‣‣‣ продажа — штраф за другие правонарушения кроме убийства и увечья (за увечье взималось полувирье), также взимаемый в пользу князя. В пользу потерпевших от других преступлений помимо убийств, уплачивались урок, протор, пагуба и т.п. За убийство в разбое, поджог, конокрадство назначались разграбление и поток. Разграбление означало насильственное изъятие имущества. Поток же предусматривал различные формы личных наказаний: изгнание, обращение в рабство и даже убийство. ʼʼРусская Правдаʼʼ ничего не говорит о телœесных наказаниях и лишении свободы. Хотя наказание кнутом и применение человековредительских наказаний вряд ли стоит исключать. Что же касается тюрем, то их в древней Руси еще не было. Применялось заточение в ʼʼпрорубʼʼ (подвал) высокопоставленных лиц, князей, посадников, лиц княжеского окружения. Эта мера являлась временным ограничением свободы до наступления определœенных событий. Законы и правовые обычаи Киевской Руси в совокупности создали основу довольно развитой системы древнерусского права. Как всякое феодальное право, оно было правом-привилегией, т. е. закон прямо предусматривал неравноправие людей, принадлежащих к разным социальным группам.

9. Судебные органы и судебный процесс в Древнерусском государстве.

Судебные органы. Суд во времена Русской Правды не был отделœен от администрации, и судьей был, прежде всœего, сам князь. Княжеский суд разрешал дела феодальной знати, междукняжеские споры. ʼʼБез княжа сло­ваʼʼ, однако, нельзя было ʼʼмучитьʼʼ не только огнищанина, но и смерда (ст. 33 Кр.

Размещено на реф.рф
Пр., ст. 78 Пр.


Размещено на реф.рф
Пр.). К князю и судьям его (ст. 55 Пр.


Размещено на реф.рф
Пр.) мог пойти пожаловаться закуп. В ʼʼПоучении к детямʼʼ Владимир Мономах так гово­рит о себе как о судье: ʼʼНа посадников не зря, ни на бирючи, тоже худого смерда и убогие вдовицы не дал есми сильным обидетиʼʼ.

Наиболее важные дела князь решал совместно со своими мужами боярами, менее важные рассматривались представителями княжеской ад­министрации. Обычное место суда – ʼʼкняж дворʼʼ (резиденция в столице и дворы княжеских чиновников в провинции). На местах действовали суды посадника, волостеля, которым помогали тиуны, вирники (сборщики су­дебных пошлин) и другие слуги. Русская Правда (ст. 41 Кр.

Размещено на реф.рф
Пр., многие статьи Пр.


Размещено на реф.рф
Пр.) определяет и размеры этих сборов в пользу многочислен­ных судебных лиц из вспомогательного персонала (мечника, детского, метельника).

Помимо суда государственного (князя и его администрации) в Киев­ской Руси активно формировался вотчинный суд – суд землевладельца над зависимым населœением. Он формируется на базе иммунитетных по­жалований (князь жалует монастырю Св. Георгия село Буйцы ʼʼс данию, с вирами и с продажамиʼʼ). Можно назвать также суд общины, на котором могли решаться мелкие внутриобщинные дела. Но о функциях этого суда сведений в источниках не сохранилось. Функции церковного суда, ведав­шего семейно-брачными отношениями, боровшегося с языческими обря­дами, осуществляли епископы, архиепископы и митрополиты. Делами мо­настырских людей занимался настоятель монастыря – архимандрит.

Судопроизводство с древнейших времен включало в себя 3 стадии: ус­тановление сторон, производство суда и исполнение приговора. Обе сторо­ны именовались истцами или суперниками (чуть позже – сутяжниками от тяжбы – судебного спора). Государство в качестве истца ещё не выступа­ет, даже в делах уголовных, оно лишь помогает частному лицу в преследо­вании обвиняемого. Да и различия между уголовным и гражданским про­цессом ещё не существует, как и между следственным (инквизиционным) и обвинительным (состязательным). Сторонами во всœех делах выступают частные лица: род, община, семья, потерпевшие. Суд представлял собой массовое действо, на ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ прибывали толпы родственников, сосœедей и прочих пособников. Поводом к возбуждению дела могло быть не только исковое ходатайство семьи (об увечье или убийстве родственника), но и захват лица на месте преступления.

О самом древнем периоде известно ещё, что одной из форм начала процесса был заклич – публичное объявление о преступлении (пропаже имущества, к примеру) и начале поиска преступника. Давался трёхднев­ный срок для возврата похищенного, после чего лицо, у которого обнару­живалась вещь, объявлялось виновным. Оно было обязано вернуть похи­щенное имущество и доказать законность его приобретения. В случае если это уда­валось сделать, начинался свод – продолжение поиска похитителя. По­следний в своде, не имевший доказательств, признавался вором со всœеми вытекающими отсюда последствиями. В пределах одной территориальной единицы (волости, города) свод шёл до последнего лица, при выходе на чужую территорию – до лица третьего, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ, уплатив повышенное возмещение убытка, могло начинать свод по месту своего проживания (ст. 35–39 Пр.

Размещено на реф.рф
Пр.).

Другое процессуальное действие – гонение следа – розыск преступни­ка по следам. В случае если это был убийца, то обнаружение его следов на терри­тории общины обязывало её членов платить ʼʼдикую вируʼʼ или искать ви­новника. В случае если следы терялись в лесах, на пустошах и дорогах, поиски пре­кращались (ст. 77 Пр.

Размещено на реф.рф
Пр.).

Суд был состязательным, a это значит, что обе стороны ʼʼтягалисьʼʼ на равных условиях, собирали и представляли доказательства и улики. В су­дебном процессе использовались различные виды доказательств устные, письменные, свидетельские показания. Очевидцы происшествия назывались видоками, кроме них выступали послухи – свидетели ʼʼдоброй славыʼʼ об­виняемого, его поручители. Послухом мог быть только свободный чело­век, в качестве видоков привлекались закупы (ʼʼв малой тяжбеʼʼ) и бояр­ские тиуны (холопы) – (ст. 66 Пр.

Размещено на реф.рф
Пр.).

При ограниченном количестве судебных доказательств по решению су­да применялись присяги (ʼʼротыʼʼ) и ордалии (испытания желœезом и водой). О последних мы знаем лишь по западным источникам, ибо прямых свиде­тельств об ордалиях на Руси нет. При испытании желœезом о виновности испытуемого судили по характеру ожога от раскаленного металла; при испытании водой подозреваемого, связанного особым образом, погружа­ли в воду, в случае если он не тонул, то признавался виновным. Ордалии — ϶ᴛᴏ разновидности суда божьего. Возможно, что уже в древности на Руси при недостаточности доказательств для окончательного выяснения истины применялся судебный поединок, но сведения о нём сохранились лишь от более позднего времени (поле). Мы вернемся к нему в свое время.

Такие общие представления о древнерусском праве, о процессуальных судебных нормах дают нам Русская Правда и другие источники. Мы ви­дим, что законодатель руководствовался принципом казуальности (ссылкой на конкретный случай) и не прибегал к теоретическим обобще­ниям. Целый ряд правовых норм только намечается в законодательстве, и выработка их является делом будущего.

Право собственности, обязательственное и наследственное право по Русской Правде. Понятие преступления по Русской Правде. Группы и виды преступлений. Виды наказаний. — понятие и виды. Классификация и особенности категории «Право собственности, обязательственное и наследственное право по Русской Правде. Понятие преступления по Русской Правде. Группы и виды преступлений. Виды наказаний.» 2014, 2015.