Патент корсара

Корсары: Город Потерянных Кораблей (ГПК)

Жизнь в городе

Города – это средоточие всей жизни в Карибском море. В городах вы можете ремонтировать свои корабли, нанимать офицеров и матросов, покупать и продавать товары, а также поступить на службу к губернатору, заключить контракт на сопровождение судна и многое другое. У жителей города всегда можно узнать последние новости.

Обычно в любом городе есть:

дома простых жителей

недалеко от города находится форт, а в нем тюрьма

В дружественных городах работают «быстрые переходы»: нажатие Enter приводит к открытию меню команд героя, там стрелками можно выбрать нужное здание.

Резиденция

В резиденции находится правитель города (губернатор) и может пребывать с визитом представитель короля – генерал-губернатор всех колоний этой нации в Новом Свете.

Разделение на губернаторов и генерал-губернатора

Губернатор является мэром города и его окрестностей, его интересы сводятся к поддержанию порядка в округе и, конечно, укреплению положения своей страны в целом.

Генерал-губернатор является представителем короля в Новом Свете, он может посещать различные города своей нации. Его интересы значительно шире, чем у обычных губернаторов. Задания, полученные от генерал-губернатора, значительно сложнее и ответственнее. Повышение героя в звании осуществляет тоже он.

Генерал-губернатор не будет иметь дела с капитаном, у которого нет каперского патента.

Получение патента за службу

За верную службу городу, выполнение ряда заданий губернатора, он может выдать герою каперский патент. Патент открывает перед героем дорогу к заданиям генерал-губернатора.

Изначальная нация героя не важна для получения патента, патент можно получить и нечестным путем, пропустив всю рутину бюрократии, дав взятку персонажу, способному посодействовать в получении патента.

Приобретенный патент меняет базовую нацию героя, он теперь на службе и может строить свою карьеру.

Карьера

Получив патент, герой имеет звание капера. За верную службу генерал-губернатор может присвоить новое звание:

Если герой потеряет патент — а потерять его можно только напав на своих — все звания и достижения пропадают. Получив новый патент, герой будет снова рядовым капером.

Скорость карьерного роста зависит от качества и сроков выполнения заданий.

Бордель

Название говорит само за себя. Тут настоящий корсар всегда найдет что нужно. Репутация несколько пострадает, зато и отдых от ратных дел здоровье восстановит. Можно порадовать свою команду, что явно повысит мораль всему экипажу. Такие заведения есть далеко не в каждом городе. Можно попробовать завязать с какой-нибудь красавицей легкий флирт, и, в случае взаимности, вы можете рассчитывать на получение некой важной информации от благодарного женского сердца.

Церковь

Жить в грехе и сохранить душевную чистоту трудно, но смерть врагов всегда прощается слугами церкви, если идет на пользу и укрепляет положение отчизны.

Помимо самих церквей есть и Святая Инквизиция, в застенках которой лучше не оказываться.

Пожертвования. Повышение репутации

Пожертвования на богоугодные дела повышают репутацию героя, тем больше, чем больше сумма.

Улучшить здоровье

Знания, сосредоточенные за долгие столетия только в монастырях и церковных книгах, позволяют святым отцам творить истинные чудеса исцеления. Если максимальный уровень здоровья героя упал и не восстанавливается сам, то прямая дорога на поклон к священникам. Они помогут и излечат тело.

Портовое управление

В каждом городе, где есть верфь, есть и портовое управление.

Оставить корабль

Если у героя есть несколько кораблей, то он может оставить своих компаньонов на время в порту. При этом экипаж распускается, а вот компаньон и содержимое трюма остается неизменным. В одном порту можно оставить до трех кораблей. Стоянка корабля оплачивается согласно классу этого судна. Чем выше класс судна, тем, соответственно, выше плата за его сохранность.

Забрать корабль

Забрать корабль можно у начальника портового управления. Получается, что у героя может быть до шестидесяти кораблей. Но одновременно в эскадре только пять.

Оставлять корабли на время иногда очень выгодно, если миссия требует скрытного проникновения на маленьком корабле, а любимый линейный корабль жалко продавать.

Форт и тюрьма

Форт находится за городом. Быстрого перехода туда нет. Добраться туда можно, выйдя за городские ворота и пройдя через джунгли.

В каждом форте есть тюрьма. Если герою больше нечем заняться и его мировоззрение протестует против нахождения кого-либо за решеткой, он может попробовать выпустить узников, но это явно приведет к агрессии со стороны всего немалого гарнизона форта.

Таверна

Здесь вы можете узнать последние слухи, нанять матросов или офицеров. Также тавернщик всегда найдет людей, которым нужно сопровождение или транспорт. В таверне ошиваются различные темные личности, готовые продать карту, по которой якобы можно найти сокровища, сидит контрабандист, и конечно, в таверне всегда можно посидеть с завсегдатаями за кружечкой рома и перекинуться в карты или игральные кости.

Набрать экипаж

В диалоге с барменом нужно выбрать реплику о матросах. В открывшемся интерфейсе найма можно выбрать корабль из списка и нанять или уволить матросов. Набрать экипаж можно только днем.

Нанять офицера

Кандидаты в офицеры могут сидеть за столиками, и достаточно их спросить, тогда они и скажут, кто они и на что рассчитывают. Офицеров может и не быть, но если они есть, то они будут сидеть на протяжении дня на месте. Если денег для найма не хватает, можно уйти из таверны, подзаработать или занять у ростовщика, вернуться и нанять подходящего офицера. Посмотреть его характеристики можно до найма, выбрав соответствующую реплику.

Игра в кости

Игра ‘покер-джокер’. Пять кубиков у каждого, бросаются по очереди все пять. Можно перебросить любое число кубиков, сделав ставку за каждый, но только один раз. Нужно выкинуть максимальный результат.

Результаты по возрастанию:

стрит (кубики подряд)

Если одинаково выпало, то победил тот, у кого старше комбинация.

Управление: клик по стакану — бросок кубиков, клик по кубику — на переброс (деньги на ставку должны быть), клик по портрету — передать ход (когда переброс не нужен).

Игра в карты

Правила простые. Игра «Двадцать одно». В колоде 36 карт, от тузов до шестерок. Туз – 11 очков, король — 4, дама — 3, валет — 2, остальные по своему достоинству. Нужно набрать 21 очко. Раздается по одной карте, далее набираются недостающие (клик по колоде). Ход передается кликом по силуэту противника в правом верхнем углу окошка. Если перебор, то игра заканчивается. Каждая новая карта — это ставка. Начать игру можно, если есть деньги хотя бы для трех ставок. Повтор игры — клик по колоде, выход — крестик или Esc .

Потасовки и дуэли

В таверне можно нарваться на драку или самому стать ее инициатором. Есть несколько путей развития событий: это потасовка прямо в таверне, когда все посетители убегают, оставляя драчунов один на один, или дуэль за городом в определенное время, или, если у дуэлянта есть свой корабль, корабельная дуэль в прибрежных водах.

Снять комнату

В разговоре с барменом есть реплика о ночлеге. Можно снять комнату до ночи или до утра. А можно вообще просидеть в общей зале или переночевать в каюте на своем корабле.

Контрабандист

Среди завсегдатаев таверны может оказаться контрабандист, с которым можно договориться о продаже товара, запрещенного губернатором. Или, если у героя нет своего корабля, договориться о доставке на корабле контрабандистов на другой остров.

Договорившись, нужно добраться до бухты, где и будут ждать контрабандисты.

Вольный капер

Иногда в таверне может сидеть такой же, как и герой, корсар. Если он расположен к герою, то может предложить совместное дельце, или пойти офицером на службу, или даже присоединится как компаньон со своим кораблем. Этого капера можно встретить и позднее в других местах, тогда он может быть уже более «прокачанным», так как живет в игре и тоже выполняет задания губернаторов, грабит купцов и т. п. Если же герой полезет в бутылку в разговоре с корсаром, то может состояться дуэль.

Важно: Список и имена каперов игрок может задать сам в файле RESOURCE\INI\texts\russian\HeroDescribe.txt

Дипломат

В пиратских поселениях в таверне сидит дипломат, он может примирить героя с державой, уменьшив награду за голову, или помочь с бумагами.

Примирение. Уменьшение награды за голову

Награда за голову приводит к появлению охотников за буйной головой героя. Жизнь может стать невыносимой, так как на суше и на море герою не дадут спокойно вздохнуть. Если путь к улаживанию дел через губернатора уже закрыт, то на выручку приходит дипломат. За определенную сумму он с радостью решит ваши проблемы. Уменьшение награды за голову займет какое-то время (от 5 до 15 дней), но предоплату агент попросит всю и сразу.

Торговые лицензии

Для расширения возможностей честной торговли требуется увеличения числа магазинов, где можно совершать сделки. Но во враждебных городах довольно трудно торговать. Приобретение торговой лицензии позволяет беспрепятственно находиться во враждебном городе и проходить проверку патрулями. Лицензию можно получить и у генерал-губернатора, если его задания требуют проникновение в город другой нации. Лицензия имеет срок действия в 30, 60 и 90 дней. От срока зависит цена лицензии.

Каперский патент

В обход честного получения патента у губернатора за заслуги перед державой патент можно получить у дипломата, заплатив требуемую им сумму.

Выкуп города

Когда герой захватывает город себе и уже устает отбивать постоянные осады, то ему прямая дорога к дипломату, который за довольно крупный выкуп уладит разногласия и держава оставит попытки отбить город.

Магазин

Здесь вы можете покупать и продавать любые товары. Некоторые товары могут быть недоступны для продажи – это значит, что они являются контрабандой в этом городе. Но купить можно любые товары, правда, контрабандные товары только в малом количестве. Торговцы в магазине также могут давать различные задания и торговать предметами.

Купить, продать товар

Товар покупается или продается с выбранного в данный момент в списке корабля.

Двойной клик мыши или нажатие Enter по строкам таблицы вызывает форму покупки/продажи товара. Shift + стрелки влево/вправо на строках таблицы автоматически вызывают форму с предустановленным количеством покупки/продажи на максимальное . Ввод положительного количества с клавиатуры устанавливает покупку товара, а отрицательного (с минусом) продажу. Стрелки влево/вправо изменяют количество по пачкам, а Shift + стрелки влево/вправо на максимально доступное. Нажатие клавиши Enter на форме равносильно ОК, а Esc – «Отмена». Находясь в режиме формы и мотая список в таблице стрелкам вверх/вниз, можно просматривать описание товара под курсором таблицы. Цвета: красный — контрабанда, синий — импорт, зеленый – экспорт.

Рекомендация: Быстрая продажа всего стрелками вверх/вниз по списку, Shift + право, Enter .

Уличные торговцы

Торговля предметами возможна не только в магазине, но и у множества уличных торговцев. Купить эликсир, новую саблю, пополнить запас пуль или приобрести карту-схему – все это можно у торговцев.

Купить, продать предметы

Предметы покупаются или продаются торговцу у выбранного в списке персонажа, героя или его офицера.

Двойной клик мыши или Enter по строкам таблицы вызывает форму покупки/продажи предмета. Shift + стрелки влево/вправо на строках таблицы автоматически вызывают форму с предустановленным количеством покупки/продажи на максимальное . Ввод положительного количества с клавиатуры устанавливает покупку предмета, а отрицательного (с минусом) продажу. Стрелки лево/право изменяют количество по одному, а Shift + стрелки влево/вправо на максимально доступное. Нажатие клавиши Enter на форме равносильно «ОК», а Esc – «Отмена». Находясь в режиме формы и мотая список в таблице стрелкам вверх/вниз, можно просматривать описание предмета под курсором таблицы.

Важно: В списке на продажу отсутствуют экипированные персонажем предметы.

Рекомендация: Быстрая продажа всего стрелками вверх/вниз по списку, Shift + право, Enter .

Ростовщики

Ростовщики в игре есть почти в любом городе. Они могут ссудить герою определенную сумму, зависящую от ранга и репутации игрока, под определенный процент. В начале игры эти деньги являются хорошим подспорьем для получения первоначального капитала.

Когда же у героя появляются излишки, он может пустить их в рост, сдав в депозит, на неограниченный срок под процент.

Внимание! Разграбление города врагами может привести к аннулированию вкладов у ростовщика (форс-мажор).

Ростовщики также могут давать задания, так как у них всегда есть работа для корсара – должники не платят, заемщикам нужно доставить сундуки с золотом.

Верфь

В каждом портовом городе есть верфь. Если ваш корабль повреждён в бою, то здесь вы можете его отремонтировать. Также вы можете купить себе или своему компаньону новый корабль.

Купить или продать корабль

Чтобы купить новый корабль, нужно иметь офицера, который станет капитаном. Ставим курсор в левом списке на пустой слот, тогда кнопка «Купить» станет активной, выбираем из правого списка кораблей на верфи нужный и совершаем сделку, если хватает денег. Если курсор в левом столбце стоит на уже существующем корабле героя (компаньона), то он автоматически продается и сумма продажи идет в зачет суммы покупки.

Разница в цене

На верфи могут присутствовать одновременно несколько кораблей одного типа, но по разной цене. Цена зависит от параметров корабля, а они уникальны и отличаются друг от друга.

Также на цену влияют умения самого героя. Цена же продажи корабля героя зависит от его состояния (требуется ли ремонт?) и «чистоты» корабля, то есть то, каким путем он оказался у героя. Корабли, добытые разбоем, продаются по бросовым ценам, тогда как честно купленный корабль на верфи будет стоить по-прежнему дорого. Учитывая факт, что разные верфи имеют разные цены на одни и те же корабли, можно заработать на такой разнице цен, занимаясь перегонкой кораблей из города в город.

Важно: При продаже корабля содержимое трюма и орудия не учитываются и в цену не входят. Продавайте их отдельно.

Ремонт

Во время боя или шторма корабль получает повреждения. Устранить их можно и самому, купив доски и парусину. Но упавшие мачты так не починить, и занимает такой ремонт много времени. Поэтому намного удобнее чинить корабли на верфи. Для этого выберите в левом списке корабль, который нужно починить; если он поврежден, будет доступна кнопка «Ремонт».

Можно указать желаемый процент ремонта, или он будет ограничен суммой наличности героя.

Купить или продать орудия

Орудия являются товаром и покупаются, так же как и в магазине, на верфи, выбором соответственной реплики в диалоге с владельцем верфи. Перед продажей пушки нужно снять с бортов корабля .

Улучшение параметров корабля

В архипелаге есть уникальная верфь, на которой можно не просто отремонтировать корабль, но и улучшить характеристики по следующим критериям:

Увеличить калибр орудий

Увеличить вместимость трюма

Прибавить место для экипажа

Увеличить прочность корпуса

Причем можно применить улучшения в любом сочетании, но только по одному разу каждое.

Подземелья, пещеры, гроты

Подземелья, катакомбы, гроты, пещеры – все они встречаются довольно часто на островах и материке. В городе довольно редко можно найти подземелья.

Поиск кладов

Чаще всего клады запрятаны именно в пещерах, гротах и т. п. Но без карты найти его невозможно.

Нечисть

В пещерах и подземельях, куда не проникает солнечный свет, можно встретить артефакты, которые лучше обходить стороной. Узнать их можно по потусторонним звукам и светящейся вращающейся сфере. Активация их приводит к воскрешению мертвых, которые жаждут крови нарушившего их покой героя.

Грозный корсар Ивана Грозного

Слово «пират» в массовом сознании ассоциируется чаще всего с англичанами Джоном Сильвером и Джеком Воробьем, реже – с ирландцем Питером Бладом, французом Левассёром или турком Барбароссой. Русские стрельцы и поморы с этими джентльменами удачи существовали будто бы в параллельных реальностях. Однако было время, когда и московиты наводили ужас на купеческие суда.

До середины XVI века московиты о морском разбое и не помышляли по причине почти полного отсутствия в Русском государстве моря как такового. Воды мирового океана плескались только на самом севере Руси, но плававшим по ним на небольших рыболовных и торговых суденышках поморам нападать было не на кого. Иностранные корабли в студеные моря пока не заплывали, а грабить собственных соседей и жителей окрестных селений было как-то не с руки.

При Иване Грозном Московское государство вдруг стало пускай немножко, но морской державой: в ходе Ливонской войны русские захватили Лифляндию. Сдавшаяся в мае 1558 года Нарва стала первым русским портом на Балтике. Город стоял не на самом побережье, но широкое устье реки Наровы делало его удобным пристанищем для торговых кораблей. Иван IV планировал сделать Нарву базой для русской экономической экспансии в северную Европу. По его указу, в Нарву стали переселять торговых и мастеровых людей. На верфях началось строительство кораблей, завязались первые, пока еще робкие контакты с богатыми городами северной Германии.

Смотрите так же:  Ежемесячное пособие по уходу за ребенком московская область


Вид Нарвы. Источник: wikipedia.org

Всё это очень не понравилось Польше и Швеции, главным балтийским державам. Суда русских купцов подвергались нападению шведских и польских кораблей, нещадно грабились и безжалостно топились. Под раздачу попадали и немецкие купцы, плывшие в Нарву. Только торговцы из Любека за несколько лет, пока на Балтике хозяйничали шведские и польские корсары, понесли от них убытка на сто тысяч талеров.

России пришлось начинать войну не только на суше, но и на море. Больших возможностей для этого у сухопутной державы не было, пришлось изучать зарубежный опыт. Как раз тогда в Европе распространился обычай нанимать на службу морских разбойников. Пиратам выдавался официальный документ, согласно которому они обязывались нападать только на корабли враждебных их королю государств и сдавать в казну определенную часть добычи. С такой бумагой джентльмен удачи сразу становился уважаемым человеком: не пиратом, а корсаром, капером или приватиром (в разных странах «государевых пиратов» называли по-разному). Москва прибегнула именно к такому способу защиты своей морской торговли…

Когда родился капитан Карстен Роде — неизвестно. Зато известно, откуда он родом. Появился на свет и вырос он в Дитмаршене, странном образовании на карте средневековой Европы. В течение нескольких веков эта область на стыке датских и немецких земель формально подчинялась бременскому архиепископу, но на самом деле являлось свободной крестьянской республикой. Дитмаршенцы защищали свою свободу с оружием в руках, успешно отбиваясь от немецких и датских феодалов. Неудивительно, что тамошние уроженцы отличались свободным и буйным нравом. В XV-XVI веках эту область чаще называли не крестьянской, а пиратской республикой — слишком много дитмаршенцев занимались морским разбоем в Балтийском и Северном морях. Роде не был исключением. Морскую карьеру он начал на палубе торгового корабля, но быстро смекнул что к чему. Он обзавелся собственным судном, на котором, в зависимости от обстоятельств, то занимался торговлей, то грабил конкурентов. Карстен нанимался охранять морские караваны купцов из соседнего Любека, с каперским патентом от датского короля Фредерика II в кармане топил шведские суда. Дания и Московия были давними союзниками. Их объединяла общая неприязнь к могущественной Швеции. Возможно, именно по протекции Фредерика II хорошо себя зарекомендовавший Карстен Роде в 1569 году отправился на восток.


Иван Грозный. Парсуна. Конец XVI — начало XVII веков. Источник: wikipedia.org

Сперва он задержался во владениях брата Фредерика, епископа курляндского и эзельского Магнуса. Церковным иерархом тот был лишь формально. Магнус мечтал стать королем Лифляндии и надеялся получить этот не существовавший до тех пор титул из рук московского царя. Неудивительно, что Курляндия и Эзель были верными союзниками Ивана Грозного в Ливонской войне.

В марте 1570 года Роде с рекомендательными письмами от Фредерика и Магнуса появился в Москве. Неизвестно, удалось ли ему пообщаться лично с Иваном IV, но его дворец в Александровской слободе Карстен покинул с невиданным до той поры документом в кармане: «…корабельщику, немчину Карстену Роде со товарищи, преследовать огнем и мечом в портах и в открытом море, на воде и на суше не только поляков и литовцев, но и всех тех, кто станет приводить к ним либо выводить от них товары или припасы, или что бы то ни было… силой врагов взять, а корабли их огнём и мечом сыскать, зацеплять и истреблять согласно нашего величества грамоты… А нашим воеводам и приказным людям того атамана Карстена Роде и его скиперов, товарищей и помощников в наших пристанищах на море и на земле в береженье и в чести держать, помогая им чем нужно. А буде, избави Бог, сам Роде или который из его людей попадет в неволю, — того немедля выкупить, выменять или иным способом освободить». Это был по всем правилам оформленный корсарский патент, скрепленный большой печатью русского царя. В нём гражданин крестьянской республики именовался «царским атаманом и военачальником». Самому Карстену, правда, больше нравилось звание «русский адмирал».

В патенте четко были прописаны интересы русской казны. Роде должен был сдавать дьякам в Нарву каждый третий из захваченных кораблей, и по лучшей пушке с двух остальных. Все грузы с плененных судов ему полагалось продавать в русских портах, отдавая казне десятую часть прибыли. Кроме того, знатных пленников, за которых можно было получить хороший выкуп, Карстен обязывался передавать уполномоченным на то лицам. Его команда права на доли от награбленного не имела. 35 матросов и офицеров были бюджетниками: им полагался оклад по шести талеров на человека.


Красная государственная печать на документах русского государства XVI века. Источник: «Наука и Жизнь», 2003 № 12

Все эти условия пока были дележом шкуры неубитого медведя. Вернувшись в Лифляндию, Роде приступил к оснастке первого русского корсарского корабля. Небольшую пинку (обычное торговое судно) водоизмещением 40 тонн купили на деньги царской казны подданные Магнуса. Они же перевезли на него из арсенала крепости Аренсбург три чугунные пушки, десять небольших орудий-«барсов», восемь пищалей и «две боевые кирки для пролома бортов». Интернациональную команду Роде набрал быстро. В ней состояли датчане, например, опытный пират Ханс Дитрихсен, лифляндцы, архангельские поморы и стрельцы из пушкарского приказа. В июне 1570 года пинка Карстена Роде без особой помпы вышла в Балтийское море.

Вдали от берега в трюме обнаружилась сильная течь. Пока часть команды вычерпывала воду, остальные захватили первый трофей — неподалеку от датского острова Борнхольм взяли на абордаж шведский буер с грузом сельди и соли. Роде с половиной команды перешел на борт буера, и оба корабля поспешили к берегам Борнхольма. В тамошней гавани пинку починили, и корабли Роде отправились в одиночные плавания. Через неделю они вернулись с добычей. Пинка конвоировала шведский буер, груженный зерном и дубовыми досками, а Роде умудрился захватить большой корабль, водоизмещением 160 тонн. На берегу Роде прикупил еще восемь пушек, и оснастил ими захваченные корабли. Прямо в порту он нанял еще двадцать матросов, и вскоре у «русского адмирала» была уже целая эскадра. Датские власти Борнхольма, всегда гостеприимно встречавшие пиратов, считали русских корсаров своими союзниками, снабдили Роде картами и лоциями и намекнули, что в Копенгагене трофеи можно сбыть гораздо выгодней, чем в Нарве. Карстен внял такому ценному совету. Об условиях корсарского патента он предпочел забыть.


Парусная пинка. Источник: В. Дыгало, М. Аверьянов «История корабля»

В середине июля Роде дал первый настоящий морской бой: три его корабля напали на неплохо вооруженную купеческую эскадру, шедшую с грузом пшеницы из Гданьска. Поляки яростно отбивались, но спастись от русских корсаров удалось лишь одной пинке. Четыре захваченных корабля вместе с грузом Роде продал в Копенгагене. Следующей жертвой Карстена стал караван из семнадцати судов, шедших из Гданьска в Голландию. До Амстердама в тот раз не добрался ни один поляк. Вся захваченная рожь была продана в Дании.

31 июля об этой потере узнали в Гданьске. На спешно созванном городском совете постановили снарядить специальную эскадру для уничтожения дерзкого пирата. Польские корабли взяли курс на Борнхольм. Оттуда навстречу им вышла датская флотилия. На переговорах датский адмирал разделил возмущение польского коллеги преступлениями Роде, но посетовал, что буквально вчера корабли русского корсара отплыли с Борнхольма в Копенгаген. Поляки ринулись в погоню. Датчане сопровожали их, оберегая от возможных неприятностей. Когда на горизонте показался Копенгаген, дружелюбие эскорта как ветром сдуло. Датчане открыли по полякам огонь, загнали их корабли в гавань, где и суда, и экипаж были арестованы как союзники Швеции, с которой Дания находилась в состоянии войны. Через пару дней в Копенгаген приплыли и корабли Роде. Вся эта комедия была с ним согласована. Пока поляки «с помощью» датчан рыскали по Балтике, он отсиживался в порту Борнхольма.


Развалины крепости на острове Борнхольм. Источник: wikipedia.org

Всё лето Роде безнаказанно хозяйничал на Балтийском море. Под его началом было уже шесть хорошо вооруженных кораблей, с которыми не могли справиться не только поляки, но и шведы, также снаряжавшие для поимки русских корсаров специальные экспедиции. Неприятности у Карстена начались осенью. Произошло это по вине Клауса Гозе, капитана пинки «Заяц», входившей в эскадру Роде. Гозе взялся «подвезти» в Копенгаген содержавшихся на Борнхольме пленных шведов. В пути из-за беспечности команды шведы умудрились снять кандалы, перебить часть корсаров и захватить «Зайца». На нём они приплыли в померанский порт Трептов. Для суда над пиратами знаменитого Роде герцог Штеттинский и Померанский собрал целый международный трибунал. Пока в Штеттин съезжались представители Франции, Швеции, Польши, Дании, Саксонии и Любека международная обстановка сильно изменилась. Дания помирилась со Швецией и у Фредерика II отпала необходимость покрывать Роде. Датского короля уже раздражала неуправляемость русского корсара: его разбой отпугнул европейских купцов от плавания в Балтику, а плата за проход через пролив Зунд была заметной статьей доходов Датской казны.

На начавшемся 10 декабря Штеттинском процессе представитель Дании заявил, что русский пират Роде вот уже месяц как сидит в копенгагенской тюрьме, а крышевал его вовсе не Фредерик II, а всего лишь Борнхольмский наместник Киттинг, причем исключительно по собственной инициативе. Международный трибунал превратился в фарс: получилось, что его созвали для суда над восемью рядовыми пиратами. Постановив, что морской разбой — дело нехорошее, делегаты разъехались по домам.


Портрет датского короля Фредерика II. (Мельхиор Лорк). Источник: Wikipedia.org

Роде в то время действительно сидел под арестом в датском замке Галль. Узником он был необычным — содержали его не то чтобы в роскоши, но во вполне пристойных условиях, а вот любые попытки сношений с волей строжайше пресекались. Всех его подчиненных Фредерик II со спокойной совестью выдал шведам. А что делать с русским «адмиралом» он не знал, поляки и шведы требовали отдать им пирата Роде на скорую и справедливую расправу, но Фредерик опасался прогневить московского царя Ивана.

Между Копенгагеном и Москвой завязалась дипломатическая переписка. Датчане объясняли, что арестовали «капера вашего царского величества, поелику тот стал имать корабли в датских водах, в Копенгаген с товарами через Зунды идущие». В ответ шли депеши от Ивана Грозного с объяснениями, что ничего подобного в инструкции Роде не входило. Русский царь предлагал датскому коллеге прислать арестованного Роде в Москву, обещая «о всем здесь с него сыскав, о том тебе после отписал бы».

В 1573 году Фредерик лично навестил Галль. После беседы короля с Роде, корсара перевезли в Копенгаген. Он по-прежнему числился под арестом, но свободно жил на частной квартире. Видимо король пообещал вообще освободить Карстена от наказания после выплаты им штрафа в 1000 талеров. Сумма для корсара казалась символической: стоимость захваченных им за месяцы разбоя товаров была в сотни раз больше, но Роде платить не хотел. Возможно он пожаловался на притеснения в Москву. По крайней мере, его имя в 1576 году опять появилось в письме от русского царя датскому королю: «Лет пять или более послали мы на море Карстена Роде на кораблях с воинскими людьми для разбойников, которые разбивали из Гданска на море наших гостей. И тот Карстен Роде на море тех разбойников громил… 22 корабля поимал, да и приехал к Борнгольму, и тут его съехали свейского короля люди. И те корабли, которые он поймал, да и наши корабли у него поймали, а цена тем кораблям и товару пятьсот тысяч ефимков. И тот Карстен Роде, надеясь на наше с Фредериком согласие, от свейских людей убежал в Копногов [Копенгаген]. И Фредерик-король велел его, поймав, посадить в тюрьму. И мы тому весьма поудивилися…».


Гавань Копенгагена начала XVII века. Источник: sciencenordic.com

Это последнее упоминание о Карстене Роде в известных историкам документах. Хочется надеяться, что в Москву он больше не попал. Злопамятный Иван Грозный вряд ли забыл о том, что его корсар грубо нарушил все условия выданного патента и попросту кинул русскую казну. Наказание, которое ждало Роде в России, могло быть куда жестче, чем почетный арест в Галле или спокойная жизнь в Копенгагене.

Как выглядел Карстен Роде, когда он родился и как он окончил свои дни, неизвестно. Никто не знает, какие флаги поднимал он на своих кораблях в те летние месяцы 1570 года, когда имя корсара русского царя прогремело на всю северную Европу. В XVI веке еще не существовало ни пиратского «Веселого Роджера», ни официального флага Русского государства. Как бы то ни было, деятельность Роде не очень помогла Москве наладить морскую торговлю на Балтике. Война в Лифляндии шла для русских неудачно. В 1581 году шведы вернули себе Нарву, и русская речь перестала звучать над волнами Балтики почти на 130 лет.

Источники:
Ярхо В., «Датский адмирал русских пиратов». «Наука и Жизнь», 2003, № 12
Скрынников Р., «Иван Грозный».- 2001
Королюк В. «Ливонская война. Из истории внешней политики Русского централизованного государства во второй половине XVI в»., 1954

Корсар из Сен-Мало

Корсар из Сен-Мало

Англо-французские войны в Индии, разразившиеся в середине XVIII века, не только привели к окончательному крушению европейского «вольного пиратства» в Индийском океане, но и возвестили о начале новой колониальной эры. Французские и английские полки сражались на равнинах Южной Индии не ради создания новых факторий и баз, а с целью прямого захвата княжеств и султанатов.

Пиратов в Индийском океане сменили корсары и приватиры. Среди них особенно выделялись французские корсары, продолжавшие традиции Жана Барта и его сподвижников по подвигам в Ла-Манше и на Атлантическом побережье в конце XVII века. Корсары подчинялись строгим законам, по которым они должны были приводить захваченный корабль в порт и продавать его там на аукционе. Им доставалась лишь часть добычи, в то время как львиную долю получали владельцы корабля и государственная казна.

Корсарство не могло существовать в мирное время. Уже миновали годы, когда в Индийском океане безраздельно господствовало право сильного. Теперь в передышках между войнами корабли конкурирующих Ост-Индских компаний смело заходили в чужие порты и бросали якоря у чужих факторий. Их не грабили — для расправы с конкурентами приходилось искать иные, более сложные, но порой не менее жестокие пути. Зато когда начиналась война, торговые корабли становились законной добычей для любого охотника, будь он военным кораблем либо специально снаряженным для такой цели корсаром.

В годы первой англо-французской войны в Индии, в середине XVIII века, корсарство было не очень развито, но в конце века корсары заставили о себе говорить.

В 1789 году во Франции началась революция. Вскоре на страну со всех сторон двинулись армии врагов. Франция оборонялась сразу на нескольких фронтах. Вновь вспыхнула война и в Индийском океане: англичане хотели воспользоваться случаем, чтобы полностью изгнать из этого района французов, в руках которых после первой войны осталось лишь несколько факторий на побережье Индии и ряд островов в центре Индийского океана. Впоследствии в войну вступила Голландия, попавшая в зависимость от Франции. В эти годы французский военный флот был значительно слабее английского, и потому так важны были для Франции действия ее корсаров.

Мир рыбаков и матросов Дюнкерка и Сен-Мало дал Франции многих корсаров. С именами Жана Барта, Жака Кассара, Труина и Сюркуфа связаны не только пиратские подвиги, но и слава французского флота. Первые трое сражались в XVII веке в Ла-Манше и Бискайском заливе. Сюркуф жил значительно позже, и, не будь революции и войны, оставаться бы ему работорговцем, может быть, пиратом средней руки. Знаменитостью его сделали чрезвычайные обстоятельства.

Робер Сюркуф происходил из богатой семьи моряков Сен-Мало. Богатство было особого рода: прадедом и тезкой нашего героя был известный корсар начала XVIII века Робер Сюркуф, воевавший у берегов Перу. С материнской стороны его близким родственником был Ла Барбине, разбогатевший в корсарских походах.

Мальчику хотели дать достойное буржуазное образование, но он был непоседлив и в 1789 году, в возрасте пятнадцати лет, записался добровольцем на корабль «Аврора», уходивший в Индийский океан. Семья должна была довольствоваться обещанием старого знакомого, капитана «Авроры» Тардиве, присмотреть за юнгой.

«Аврора» была «честным» торговым кораблем, не имевшем никакого отношения к пиратам или разбойникам. С сегодняшней точки зрения, однако, капитан Тардиве и его экипаж были преступниками самого отвратительного толка, и опыт, почерпнутый юным Сюркуфом во время этого путешествия, вряд ли можно признать полезным.

На пути к французским владениям в Индийском океане «Аврора» пристала к африканскому берегу в месте, где возвышалась приземистая, старинная португальская крепость. К кораблю подплыл на шлюпке толстый самоуверенный португалец, которого капитан Тардиве, вежливо поддерживая под руку, провел к себе в каюту. На следующий день на борт «Авроры» были доставлены шестьсот рабов, предназначенных для плантаций острова Бурбон. Роберу, который помогал загонять невольников в специально оборудованные для перевозки живого товара трюмы, капитан объя снил, как важны эти работники для плантаций французских островов. Робер запоминал: он отличался деловым складом характера и завидным самообладанием.

Смотрите так же:  Налог на продажу недвижимого имущества

Неподалеку от мадагаскарского берега «Аврора» попала в шторм. Ее отнесло к западу и разбило о скалы Африки. Капитан, команда и пассажиры, ехавшие в колонии, были спасены. Рабов оставили на борту. Никто не догадался в суматохе отпереть люки трюмов.

Через несколько дней шторм утих, и моряки вернулись к разбитому кораблю. Капитан Тардиве полагал, что «Аврору» можно будет починить, но для того чтобы в этом убедиться, следовало проникнуть в трюмы и исследовать днище.

Люки открыли с трудом, потому что груда трупов, словно рой ос, была привалена к люкам снизу: люди старались пробиться к тонкой щели — единственному источнику воздуха. Взломать люки невольники не смогли: на работорговых судах они обшивались железом.

Когда все трупы были, наконец, выброшены в море, оказалось, что починить «Аврору» не удастся. Пришлось нанять арабскую фелюгу, чтобы плыть на ней дальше. Капитан был доволен Сюркуфом, который показал себя в уборке трупов с лучшей стороны. Капитан не унывал. Убытки были велики, но их всегда можно возместить — негров в Африке достаточно.

На Иль-де-Франсе Тардиве расстался с пассажирами и получил под командование другой корабль — «Реванш». Тардиве уже знал, что может положиться на Робера, и взял его к себе вторым помощником. Проплавав С Тардиве чуть больше года, Сюркуф решил бросить капитана — тот был неудачлив. Его преследовали бури, крушения, убытки. Сюркуф нанялся на другое работорговое судно и еще несколько месяцев изучал ремесло — покупал и перевозил невольников.

Сюркуфу уже семнадцать. Он два с лишним года плавает в Индийском океане. Ему надоело помогать другим богатеть, оставаясь бедным. Но кто здесь доверит корабль мальчишке? И Сюркуф возвращается во Францию. Там он обращается к родственникам и друзьям, уговаривает их купить небольшой бриг «Креол» и сделать его капитаном. И в 1792 году он вновь отправляется в Индийский океан.

Сюркуф знал, что Конвент революционной Франции отменил рабство и объявил работорговлю незаконной. Указ об этом был направлен и губернатору острова Бурбон. Но то, что было понятно членам Конвента в Париже, казалось нарушением всех естественных норм жизни плантаторам французских владений в Индийском океане. Отмена рабства грозила плантаторам разорением. Поэтому единственной реакцией на постановление Конвента было повышение цен на рабов. А губернатор, опубликовав декларацию, тут же закрыл глаза на работорговлю.

К тому времени, когда Робер Сюркуф вернулся на своем бриге, ситуация в работорговле несколько изменилась. В дело вмешались англичане. Не потому, что они были ярыми противниками рабства — в их колониях тоже использовались невольники. Но коль скоро Франция находилась с Англией в состоянии войны, англичане организовали блокаду французских владений в Индийском океане, и она оказалась куда эффективнее, чем постановление Конвента и неискренние запреты губернатора. В результате несколько кораблей, перевозивших рабов из Африки, были задержаны и конфискованы англичанами. Сюркуф, как и другие работорговцы, счел более благоразумным отсиживаться на Бурбоне, а не рисковать бригом.

Возмущенные плантаторы, однако, требовали более активных действий. Всем было известно, что силы англичан невелики и что им приходится рассредоточивать корабли по всему океану, охраняя свои коммуникации от Калькутты до мыса Доброй Надежды. Под давлением плантаторов губернатор Бурбона согласился на то, чтобы все наличные французские суда, усиленные добровольцами, совершили нападение на английский блокирующий отряд. В распоряжении французов были два военных фрегата, кроме того, удалось вооружить два больших торговых судна, на одном из которых, «Жане Барте», ушел и доброволец Робер Сюркуф. Бой окончился успешно — английская блокада была снята, и французы сами перешли в наступление.

После этого боя Сюркуф понял, что куда выгоднее, а главное, благороднее заниматься ремеслом корсара, чем возить в трюмах рабов из Африки. И он решает начать охоту за английскими торговыми судами.

Однако здесь возникли трудности. Чтобы получить патент корсара, необходимо было внести залог и найти поручителей. Это делалось для того, чтобы под видом корсаров в море не уходили мелкие разбойники, которым было все равно, на кого нападать, и которые чаще угрожали собственному, чем враждебному, судоходству.

Судя по последующим событиям, у Робера были на Реюньоне (так с 1794 года стал называться остров Бурбон) не только друзья, но и враги. Ехать же в поисках денег во Францию было невозможно: Сюркуф уже исчерпал там кредит. За месяцы, проведенные в порту, богаче он тоже не стал. И потому Сюркуф решает совершить еще несколько рейсов в Африку за рабами, чтобы заработать денег на залог.

В этом не было ничего удивительного, поскольку после снятия английской блокады работорговцы возобновили рейды в Африку и никто их за это не преследовал. Но, вероятно, Сюркуф чем-то не угодил губернатору. Не успел он выйти в море, как последовал приказ: «Креола» по возвращении немедленно задержать и капитана арестовать как работорговца и злостного нарушителя Декларации прав человека. Возможно, впрочем, что губернатор решил пожертвовать юным моряком, чтобы продемонстрировать Парижу свое служебное рвение.

Известие об ордере на свой арест Сюркуф получил от друга, придя на Мадагаскар. Иной бы отказался от покупки рабов, но Сюркуф набил трюмы невольниками и спокойно проследовал к Реюньону. Правда, он принял меры предосторожности. Верные люди должны были ждать его ночью у одной из бухт острова, куда «Креол» и приблизился. Невольников отправили на берег на шлюпках, а Сюркуф на следующий день смело вошел в порт и бросил якорь. Полиция ждала Сюркуфа. Власти действовали даже расторопнее, чем Робер ожидал. Команда не успела привести трюмы в порядок, как комиссар полиции с помощниками взошел на борт брига и, осмотрев его, предложил капитану следовать за ним в тюрьму.

Отрицать свое участие в работорговле было бы трудно. Низкие нары были снабжены ножными кандалами. Там же стояли котлы для варки риса, которым кормили рабов. Да и в трюме стоял специфический запах — след многодневного пребывания в душной тюрьме двух сотен измученных людей.

Сюркуф не стал спорить. Он лишь позволил себе пригласить комиссара и его спутников в каюту, чтобы позавтракать, ибо гостям и хозяину предстоял долгий и трудный день. Стол в каюте ломился от яств, и проголодавшийся комиссар проявил естественную человеческую слабость.

Пока Сюркуф поил гостей, его помощники, следуя инструкции, принялись за дело. Сначала один из них, сославшись на приказ комиссара, отослал на берег шлюпку, на которой полицейские прибыли на «Креол». Затем был поднят якорь и поставлены паруса. Все приказы отдавались шепотом, и многочисленная, хорошо вооруженная команда судна действовала дружно и слаженно. Потом пришлось пережить тревожные минуты, пока бриг проходил под самым бортом французского фрегата и под пушками береговых батарей, стерегущих вход в порт. Наконец «Креол» оказался в открытом море.

Когда океанская качка стала заметной, комиссар встревожился и потребовал, чтобы его выпустили на палубу. Берег был еще ясно виден, но помощи оттуда ждать не приходилось. Взбешенный комиссар забыл о щедром угощении и потребовал, чтобы его немедленно отвезли обратно в порт, иначе Сюркуфа ждут большие неприятности. Стоявшие вокруг матросы с пистолетами и мушкетами, однако, не проявляли признаков страха, растерянности или желания подчиниться приказу.

Двадцатилетний капитан вежливо ответил комиссару, что именно нежелание подвергать себя большим неприятностям заставило его решиться на небольшую морскую прогулку. Более того, теперь он намерен вернуться за новой партией рабов к африканскому берегу, где и оставит комиссара и его спутников. Ибо тем, кто так заботится о свободе негров, несомненно, будет приятно провести остаток своих дней в их обществе. А пока «Креол» идет к Африке, он в полном распоряжении гостей, которые могут пользоваться его кухней, винным погребом и прочими услугами.

До вечера бушевал комиссар, но бриг держал курс в открытое море. Сюркуф ждал темноты, чтобы незаметно повернуть обратно: в его планы визит к берегам Африки не входил. К вечеру начался шторм, и комиссару пришлось пережить неприятные часы, когда бриг кидало с волны на волну. Это сделало комиссара более сговорчивым. Он разорвал уже заготовленное обвинение Сюркуфа в работорговле и похищении должностного лица и составил акт, в котором информировал губернатора, что тщательный осмотр судна доказал полную беспочвенность обвинений гражданина Сюркуфа в работорговле. Более того, когда случайно оборвался якорный канат и «Креол» был унесен в море, комиссар провел несколько дней в компании Робера Сюркуфа и может засвидетельствовать его высокий профессиональный и моральный уровень.

Сюркуф отпустил пленников через неделю. Он стоял у берега и торговался с правительством острова, пока не получил полного прощения. Тогда он расстался с комиссаром.

Власти Реюньона выполнили соглашение: Сюркуф остался на свободе. Его лишь предупредили, что следующая попытка отправиться в Африку за рабами кончится плохо. А когда Сюркуф обратился к губернатору за разрешением на корсарство, тот отказал ему. Мальчишку можно было простить, но помогать ему губернатор не намеревался.

Сюркуф не стал спорить. Он снова вышел в море, но не на «Креоле», а на «Скромнице» — быстроходной шхуне водоизмещением менее двухсот тонн, вооруженной четырьмя шестифунтовыми пушками. Сюркуф решил все же стать корсаром, а «Креол» не был приспособлен для пиратских набегов — он был тихоходен. Решение, принятое Сюркуфом, ставило его в положение пирата. Поэтому в первые дни плавания команда «Скромницы» — тридцать человек — не была в курсе планов капитана.

Чтобы не обострять отношений с губернатором, Сюркуф подрядился взять на Сейшельских островах груз риса и черепаховых панцирей. Но поблизости дежурили два английских корабля, и пришлось уйти в море, не взяв груза. Тогда Сюркуф и объявил команде, что собирается стать корсаром. Матросы полностью поддержали капитана, и Сюркуф направился на восток, потому что в западной части океана было больше английских военных судов, встреч с которыми Сюркуф избегал.

Долгое время никого не удавалось найти — то жертва была не по зубам, то ускользала от молодого пирата. Наконец догнали и захватили без всякого сопротивления небольшой английский корабль «Пингвин», который шел с грузом тика из Бирмы в Индию. Сюркуф посадил на него призовую команду и направил трофей своим ходом на Реюньон. Этим поступком Сюркуф объявлял друзьям и недругам, что намерен оставаться в рамках закона.

Следующий трофей Сюркуфа был куда более ценным, чем первый, — голландский корабль, груженный рисом, перцем, сахаром и слитками золота. Когда Сюркуф объявил, что голландец тоже будет отправлен на Реюньон, на «Скромнице» поднялся ропот. Сюркуф, однако, сумел убедить команду в том, что чистое пиратство уже изжило себя. Рано или поздно, говорил он, они попадутся и погибнут. Зато как корсары они имеют право и на долю в добыче, и на убежище, и, наконец, на славу и уважение. Кораблю всегда нужна база и возможность распорядиться добычей. Но где можно продать восемьсот тонн риса и двести тонн перца, не возбудив подозрений? Пусть же торгует товарами французское правительство, и да здравствует республика!

Осмелев, Сюркуф взял курс на север, к устью Ганга, и 19 января 1796 года увидел там караван из трех судов. Два торговца следовали по фарватеру вслед за лоцманским бригом к Калькутте. Сюркуф поднял английский флаг и спокойно присоединился к каравану. Когда до лоцманского брига оставалось несколько метров, французы выстрелили из пушки, и лоцманы поспешили сдаться: они никак не ожидали встретить врага у самых стен Калькутты. Не составило труда захватить и остальные корабли.

Лоцманский бриг был крепким, новым судном, и Сюркуф перенес на него пушки и свой флаг. Теперь уже четыре корабля, принадлежащих Сюркуфу, ползли по океану к Реюньону. Его собственная команда не была ослаблена отделением призовых групп, потому что на каждом из захваченных кораблей нашлось несколько моряков, согласных присоединиться к корсарам, и Сюркуф взял их к себе на борт.

Переименовав лоцманский бриг в «Картье» — в честь земляка Сюркуфа, открывателя Ньюфаундленда, — капитан вновь отправился в путь и вскоре захватил большой корабль «Диана», груженный рисом. Приз был настолько велик, что Сюркуф решил не искушать судьбу и конвоировать его домой сам, тем более что он не имел вестей с Реюньона и не знал, добрались ли туда захваченные ранее корабли.

На следующий день, впрочем, Сюркуфу пришлось отказаться от своего замысла: он увидел стоявший на якоре большой корабль под английским флагом, вооруженный множеством пушек. Казалось бы, Сюркуф должен был поспешить в открытое море: на борту брига оставалось менее двадцати моряков, остальные стерегли команду «Дианы». Но корсар решил извлечь выгоду из явной невыгоды своего положения. Дело в том, что большинство команды «Дианы» составляли ласкары — индийские матросы, которые славились как отличные моряки. Сюркуф приказал немедленно перевезти часть ласкаров на «Картье» и заменил ими своих людей у парусов. Теперь его корабль управлялся пленными матросами, а все французы были готовы к бою.

Сюркуфу даже не пришлось поднимать для маскировки английский флаг. С «Тритона», как назывался английский корабль, сразу узнали калькуттский лоцманский бриг и сигналами подозвали его поближе, чтобы узнать новости. Была середина дня, большинство команды и пассажиров «Тритона» находились внизу, прячась от палящих лучей полуденного солнца. Ветер почти совсем упал. Сюркуф понял, что его смелый план удается как нельзя лучше. «Картье» подошел к самому борту «Тритона», и Сюркуф во главе девятнадцати пиратов неожиданно перепрыгнул на палубу англичанина. Первым делом пираты захлопнули люки, отрезав команду внизу, и обезоружили вахтенных. Сто пятьдесят человек попали в плен к двадцати.

Правда, в последний момент капитан и несколько офицеров из тех, кто был наверху, успели прыгнуть в шлюпку, спущенную у противоположного борта и потому незамеченную Сюркуфом. Однако шлюпка не успела отойти далеко. Огнем из пистолетов капитан и два матроса были убиты, остальные сдались.

На «Тритоне» было двадцать шесть пушек и много ценных грузов. Сюркуф был вынужден решать известную загадку о волке, козе и капусте, ибо с помощью двадцати спутников он должен был провести через половину океана три корабля с двумя сотнями пленников. Выиграл в этой ситуации капитан «Дианы». Сюркуф вызвал его к себе и предложил отпустить его за выкуп при условии, что он возьмет на борт команду и пассажиров «Тритона». Английский капитан тут же согласился на все условия и даже уступил Сюркуфу сверх договоренности часть ласкаров.

Через несколько дней показался Реюньон. На подходе к порту на обоих кораблях были подняты французские флаги: Сюркуф не хотел попасть под огонь своих же батарей. Брошен якорь. Молодой капитан приказывает спустить шлюпку, а сам внимательно смотрит, стоят ли в гавани его призы? Да, вот он узнает один корабль, другой, третий…

В тот же день Сюркуф был поставлен в известность не забывшим недавнего унижения комиссаром полиции, что по приказу губернатора Маларте все его призы конфискованы и обращены в собственность республики, так как Сюркуф не является корсаром. Правда, ему объявлены прощение и благодарность за то, что с его помощью колония избегла голода и казна значительно обогатилась. Если же Сюркуф будет жаловаться, то губернатор распорядиться арестовать его и судить как пирата.

Губернатор, видимо, рассчитывал на то, что пират смирится с потерей: Франция далеко, а большинство денег за продажу трофеев осело в карманах чиновников. Однако возмущенный Сюркуф не сдался и на первом же корабле отправился во Францию.

На его счастье, Директория весьма благожелательно рассмотрела его жалобу. Возможно, сыграли свою роль письма врагов губернатора, привезенные Сюркуфом, может быть, произвели впечатление цифры трофеев и обещания не меньших прибылей в будущем, да и сам Сюркуф мог произвести благоприятное впечатление на членов Директории, нуждавшихся в средствах и желавших развить каперство в прежних масштабах, когда подвиги Жана Барта наносили значительный ущерб врагам Франции. Осудить Сюркуфа значило испортить отношения с другими корсарами, да и с судовладельцами, которые предоставляли корсарам корабли и снаряжение.

Сюркуфу были присуждены двадцать семь тысяч ливров из стоимости проданных товаров; в соответствии с законом были награждены и другие участники рейда. Основанием для такого решения было то, что Сюркуф в свое время по всем правилам обращался с просьбой выдать ему патент на корсарство и не получил его не по своей вине.

Смотрите так же:  Налог при двойном гражданстве

А Сюркуф, пока шло судебное разбирательство, влюбился в Мари Блез, красавицу из зажиточной бретонской семьи, и заявил, что намерен в дальнейшем жить на берегу, чтобы не выпускать из виду прекрасных глаз своей возлюбленной. Правда, счастье его длилось не столь долго, как хотел бы молодой пират, ибо его добыча значительно уступала состоянию семьи Блезов и другие соискатели руки Мари Блез, хотя и не были столь красивы и мужественны, как корсар, превосходили его богатством. Тогда Сюркуф взял с возлюбленной слово, что она дождется его, и в июле 1798 года отправился в поход за деньгами, которые должны были удовлетворить претензии семейства Блезов.

Сюркуф покидал Нант на «Клариссе», специально построенной как корсарский корабль. «Кларисса» была сравнительно невелика, но очень быстроходна, вооружена четырнадцатью двенадцатифунтовыми пушками, и ее экипаж насчитывал сто сорок человек — испытанных моряков, рыбаков и контрабандистов. Старшим офицером был назначен младший брат Сюркуфа — Никола.

Будущий тесть приехал в Нант, осмотрел «Клариссу» и, убедившись в серьезности намерений Сюркуфа, пожелал ему доброго пути, поклявшись, что последит, чтобы невеста дождалась возвращения Робера. Комиссар Директории в Нанте торжественно вручил Сюркуфу документы, из которых явствовало, что он находится на службе республики в качестве корсара, а также набор республиканских флагов и вымпелов.

Несмотря на торжественные проводы и уверенность матросов в том, что десятки английских кораблей сдадутся, как только увидят трехцветный флаг Сюркуфа, добыча избегала корсара. Желая оправдать свою репутацию, обычно осторожный Сюркуф приказал напасть на первый же английский корабль, встреченный у берегов Африки, несмотря на то что тот был велик и хорошо вооружен. Артиллерийская дуэль продолжалась три часа, и «Клариссе» пришлось покинуть поле боя, лишившись фок-мачты. К счастью для корсаров, англичане в этом бою также потерпели значительный урон и преследовать противника не стали.

Пришлось зайти в Рио-де-Жанейро, чтобы поставить новую мачту и паруса. Там же улыбнулось счастье. У берега был захвачен небольшой бриг, на который Сюркуф перевел офицера и шестерых матросов, приказав им вернуться на трофее в Нант и поведать о начале победного шествия по морям. С офицером Сюркуф отправил и письмо возлюбленной. Письмо написал младший брат: Робер ненавидел всяческую писанину.

Губернатор Маларте был вынужден принять своего врага и признать его документы. Сюркуф мог торжествовать: губернатор был вновь унижен.

В следующем году Сюркуф крейсировал у берегов Суматры. После тяжелого боя он захватил два английских корабля, потом задержал датский корабль (под предлогом того, что на его борту были товары, принадлежавшие англичанам), без единого выстрела овладел большим португальским судном с грузом пряностей и пошел в Бенгальский залив, где за четыре года до того столь блистательно победил «Тритона». Он полагал, что англичане будут искать его восточнее, а он тем временем сможет безнаказанно действовать у самых ворот Калькутты.

Сюркуфу действительно удалось захватить здесь два судна и отправить их на Реюньон, однако через месяц после начала действий у Ганга его выследил английский фрегат «Сибилла». Началась погоня, во время которой Сюркуф приказал бросить за борт часть пушек, чтобы облегчить «Клариссу». Наступила ночь, и в темноте «Клариссе» удалось скрыться от погони.

Эпизод с «Сибиллой» показывает, что Сюркуф, упоенный успехами, стал беспечнее относиться к опасности. Когда утром выяснилось, что «Кларисса» ушла от погони, корсары сразу успокоились и, вместо того чтобы покинуть опасную зону, вернулись на старое место. И тут же, словно по волшебству, в лучах поднявшегося солнца показались паруса торгового корабля. Сюркуф приказал догнать его. Корабль поднял американский флаг. Тем хуже для него: если он идет в Калькутту, значит, торгует с англичанами. Сюркуф дал предупредительный выстрел и велел команде готовиться к абордажу. Американец послушно спустил паруса. Казалось, богатая добыча сама идет в руки.

Одного не учел Сюркуф: «Сибилла» не ушла далеко.

Предупредительный выстрел, далеко разнесшийся по гладкой поверхности океана, был истолкован ее капитаном правильно: значит, корсар не бежал, а снова вышел на охоту. «Сибилла» бросилась на выстрел, и Сюркуф, узнавший издали паруса своего врага, оставил американца и повернул в открытое море.

Но и на этот раз Сюркуф не ушел из Бенгальского залива. Встречи с «Сибиллой» произошли 29 и 30 декабря 1799 года, а уже в первый день нового года корсар совершил удивительный по дерзости набег.

В Калькутте знали о присутствии Сюркуфа, и потому, когда английский корабль «Джейн» вышел в море, направляясь в Бомбей, он не решился идти в одиночку, а подождал, пока к нему присоединятся два больших корабля, следовавших тем же курсом. В устье Ганга тревогу англичан усилил американский корабль, капитан которого рассказал, как чудом спасся от французского корсара.

Так и шли все вместе. Днем встретили «Сибиллу», которая продолжала поиски Сюркуфа. Ночь прошла спокойно. На рассвете капитан «Джейн» увидел, что его корабль отстал миль на пять от двух других кораблей, но это его не очень беспокоило, потому что в случае опасности те всегда могли вернуться. И тут показался незнакомый парус. Неизвестный корабль приблизился весьма осторожно. Это была «Кларисса». Поняв, что перед ним торговцы, Сюркуф направился к отставшей «Джейн», капитан которой тут же приказал палить из пушки, чтобы привлечь внимание остальных судов. Но те, хотя и слышали выстрелы, предпочли продолжать путь. «Джейн» была оставлена на произвол судьбы. На ней была всего одна шестифунтовая пушка. Неравный бой продолжался до тех пор, пока на «Джейн» оставались ядра. Последний выстрел сделали, зарядив пушку мушкетными пулями.

Налетел неожиданный шквал, и большие английские корабли, все еще продолжавшие делать вид, что ничего не случилось, вынуждены были убрать часть парусов. Капитан «Джейн» приказал парусов не убирать. Казалось, «Джейн» вот-вот догонит трусливых спутников, но Сюркуф тоже не сбавлял хода и вскоре настиг и захватил «Джейн».

Сюркуф был горд этим боем: ведь он вел его на глазах больших английских кораблей и каждую минуту могла появиться «Сибилла» или какой-нибудь другой английский фрегат. Капитану «Джейн» Сюркуф великодушно вернул шпагу — тот сражался до последней возможности. Потом спросил: а что это за корабли на горизонте? Почему не пришли на помощь? Англичанин ответил, что это его соотечественники. Сюркуф сказал: «Если бы они попались мне в руки, я повесил бы их за предательство».

Вместе с «Джейн» и захваченным ранее кораблем, который дрейфовал в открытом море, ожидая корсара, Сюркуф пошел к Реюньону. «Кларисса» была сильно потрепана боями и непогодой, но тем не менее, когда на обратном пути встретились два американских корабля, Сюркуф предложил им сдаться. Один из американцев спустил флаг, другой после короткой перестрелки сумел уйти.

Сдав призы, Сюркуф поспешил в море. На этот раз ему пришлось оставить в порту «Клариссу» — ее ремонт требовал времени. Судовладельцы наперебой предлагали свои корабли удачливому корсару, и Сюркуф тут же вышел в море на «Уверенности», причем помимо команды из ста человек губернатор по собственной инициативе выделил ему двадцать пять солдат — лучших стрелков острова.

В это время отделился от Сюркуфа его младший брат. Он тоже решил попытать счастья и приобрел небольшой корабль для самостоятельного плавания.

Счастье не сопутствовало Никола Сюркуфу, который, захватив всего один корабль, в ноябре 1800 года был побежден в бою английским фрегатом и попал в плен к англичанам. Захватили англичане и «Клариссу», которая во второй половине года вышла в плавание под командованием другого корсара.

Робер же ушел на Иль-де-Франс, где переоборудовал свое новое судно, чтобы можно было не опасаться английских фрегатов, и провел учения команды. Бенгальский залив патрулировали англичане, у Суматры дежурил американский фрегат «Эссекс» — возможности корсаров в Индийском океане с каждым днем сокращались. Поразмыслив, Робер отправился к цейлонским берегам. В первые же дни удалось захватить несколько английских судов, груженных пряностями и другими товарами. Трофеи были столь велики, что Сюркуф обратился к запрещенному методу: вместо того чтобы отводить призы во французские владения, он брал с них выкуп. Но даже при том, что несколько кораблей было отпущено, команда Сюркуфа уже через неделю уменьшилась почти вдвое. С этой командой удалось захватить большой, переделанный из военного фрегата и соответственно вооруженный английский корабль «Кент». В английских газетах помещались ужасные рассказы о зверствах Сюркуфа, но они были в основном домыслами газетчиков, не желавших примириться с безнаказанностью французского корсара.

Теперь можно было возвращаться домой и просить руки прекрасной Мари Блез. Распродав товары и получив свою долю, Сюркуф повел «Уверенность» к берегам Франции.

Свадьба Мари Блез с корсаром, капитал которого составлял два миллиона франков, состоялась в Сен-Мало. К этому торжеству гражданин Робер Сюркуф получил подарок от правительства Франции — патент на офицерский чин. Нельзя сказать, чтобы эта честь порадовала Сюркуфа, но его родственники были довольны, потому что уже двести лет высшим признанием заслуг корсара во Франции считалось внесение его в списки офицеров флота. Правда, в то время наступил мир с Англией и услуги Сюркуфа Франции не требовались. Однако мир был недолгим. Снова началась война, и Сюркуф был вызван в Париж, где стал одним из первых кавалеров ордена Почетного легиона. При личной встрече с Наполеоном Сюркуф получил предложение принять под свою команду небольшую эскадру быстроходных судов для охоты за торговыми судами англичан в Индийском океане. Предложение было лестным, но корсар отказался. Дело в том, что командовать всем французским флотом в Индийском океане был назначен адмирал Линуа, а Сюркуф был о нем низкого мнения. Наполеон не стал настаивать, тем более что Сюркуф обещал на свой счет вооружить несколько каперских судов и отправить их в море. Одним из кораблей командовал младший брат, которого удалось выручить из английского плена во время краткого мира.

Так Сюркуф остался во Франции и лишь стриг купоны с прибылей своих пяти кораблей. Но в 1806 году пришло известие о поражении адмирала Линуа и взятии его в плен англичанами. Как только Сюркуф узнал, что этот близкий друг губернатора Маларте потерпел поражение, он тут же вышел в море на специально оборудованном корабле водоизмещением четыреста тонн. Теперь, когда он был предоставлен самому себе, Сюркуф решил еще раз попытать счастья. На пути вокруг Африки Сюркуф, придававший большое значение подготовке экипажа, по нескольку часов в день учил моряков стрелять из пистолетов и драться на шпагах. Он даже не пожалел денег на то, чтобы нанять специальных инструкторов, понимая, что в корсарском ремесле главное — уметь брать корабли на абордаж.

Прибытие Сюркуфа в Индийский океан было встречено французами с энтузиазмом. К этому времени английская блокада практически прервала все связи с Европой, и французским владениям в Индийском океане угрожал голод. От Сюркуфа ждали, что он в одиночку прорвет блокаду и обеспечит острова продовольствием. И он постарался оправдать ожидания соотечественников. Уже само его имя было залогом успеха. Английские торговцы готовы были сдаться Сюркуфу без боя, да и военные фрегаты предпочитали в одиночку не встречаться с ним.

За три осенних месяца 1806 года Сюркуф захватил и привел на острова четырнадцать английских кораблей с рисом. Опасность голода была устранена, а Сюркуф получил свою долю от продажи кораблей, которая увеличила его состояние еще на несколько сот тысяч франков. Размер потерь англичан отражен в докладной записке калькуттских торговцев английскому Адмиралтейству от 10 декабря 1807 года, в которой утверждается, что страховые компании были вынуждены уплатить собственникам английских кораблей, пострадавших от действий корсаров, почти триста тысяч фунтов стерлингов.

Но и англичане не теряли времени даром. Французские корсары, ободренные примером Сюркуфа, потеряли осторожность и вскоре один за другим стали жертвами английских военных эскадр. Кроме того, были потоплены либо взяты в плен почти все французские военные корабли, которые охраняли коммуникации или сами охотились за английскими торговцами. Военные силы французов уменьшились настолько, что губернатор приказал офицеру французского флота Сюркуфу передать свой корабль правительству в качестве военного фрегата. После этого, не в силах отказаться от мести старому врагу, он назначил Сюркуфа командиром изношенного линейного корабля «Карл».

Фрегат Сюркуфа ушел в корсарский рейд под командованием старого спутника и помощника Сюркуфа — Потье, а сам он скрепя сердце был вынужден перейти на «Карла». Формально трудно было жаловаться: мало кто из корсаров мог похвастаться тем, что в тридцатилетнем возрасте стал командиром линейного корабля. Унизительным было не назначение, а задание, которое получил Сюркуф.

Дело в том, что Потье нагнал у берегов Индии и после тяжелого боя захватил громадный португальский корабль «Зачатие святого Антония» водоизмещением тысяча пятьсот тонн с командой, превышавшей пятьсот человек. Сюркуфу было приказано отвезти пленных во Францию. Такое задание в момент, когда каждый французский моряк был нужен на месте, можно объяснить лишь ненавистью губернатора к счастливому корсару. Команда линейного корабля «Карл» была сбродом, списанным с других кораблей, причем чуть ли не половину ее составляли португальцы, которые в свое время попали в плен и согласились служить Франции. Сюркуф пытался убедить губернатора, что с такой командой и таким числом пленных на борту корабль скорее всего кончит свой путь в Лиссабоне уже в качестве португальского судна, а сам Сюркуф и его офицеры будут выброшены за борт. Губернатор отказался слушать Сюркуфа. Он не имел ничего против такого конца корсара.

Тогда Сюркуф принял вызов. 21 ноября 1807 года он вышел в море в сопровождении лоцманского судна. Как только корабль покинул бухту, Сюркуф приказал лоцманскому судну подойти к «Карлу» и, угрожая утопить его, передал на борт маленького корабля большинство португальцев. Теперь опасность бунта уменьшилась.

Путешествие во Францию заняло больше года. Несколько раз Сюркуфу лишь чудом удавалось ускользнуть от англичан. К глубокому разочарованию губернатора, весенняя почта 1809 года принесла сообщение о том, что линейный корабль «Карл» под командованием Робера Сюркуфа благополучно прибыл во Францию.

С тех пор Сюркуф уже не выходил на корсарский промысел. Это не значит, что он полностью порвал со старым ремеслом. Он снаряжал за свой счет корсаров, подбирал команды, и считается, что девятнадцать его кораблей одновременно уходили в пиратские рейды. А когда в 1814 году был заключен мир, Сюркуф присягнул на верность новому королю и, сняв с кораблей пушки, превратил их в торговые суда. Несколько самых крупных из них, переоборудовав, он послал к Мадагаскару для торговли неграми. Декларация прав человека после реставрации была благополучно забыта, а рабы для сахарных плантаций требовались, как и прежде.

Сюркуф умер в 1827 году в окружении детей и родственников, будучи одним из самых богатых и солидных судовладельцев Франции. Он начал как работорговец и кончил как работорговец. Но об этом обрамлении его корсарской карьеры, выдвинувшей его в один ряд с такими знаменитыми пиратами, как Морган, Дрейк, Эвери и Жан Барт, часто забывают историки. И если Жан Барт был, безусловно, патриотом Франции, то Сюркуфа интересовали лишь деньги. И он их заработал много. Куда больше, чем те пираты, которые, как гласят легенды, закапывали сундуки с золотом на необитаемых островах.

Эра вольных пиратов и корсаров, как мы уже отметили, продолжалась в Индийском океане всего несколько десятилетий. К середине XVIII века активность морских разбойников сходит на нет, и лишь наполеоновские войны вновь на короткое время вызывают пиратство к жизни.

В тропиках кусты и деревья растут быстро. За считанные годы покрылись молодой порослью руины свободного города Миссона и пиратских замков Мадагаскара. Прошло время, и сгладилась память о морских сражениях, абордажах, многодневных погонях. Но еще быстрее имена Кидда и Эвери стали достоянием легенд. Знаменитым пиратам приписывались подвиги, которых они не совершали, и клады на коралловых островах, которых они не зарывали. Не успели сгнить остовы налетевших на рифы пиратских кораблей, как первые кладоискатели, тщательно пряча истертые на сгибах карты, купленные по случаю в тавернах Кейптауна или Ливерпуля, стали высаживаться на берегах пустынных лагун и, отсчитав положенные двадцать шагов от кокосовой пальмы, вгрызаться лопатами и кирками в слежавшийся песок. Наступил трезвый и деловитый XIX век, однако именно в нем даже самым трезвым и деловитым из пиратов в этих качествах отказывали.

Мир Индийского океана превратился в колониальный бассейн, хозяевами в котором стали европейцы. Вольные пираты исчезли, им в этом мире делать было нечего. Их место заняли иные люди, дети нового века.