Спор глава 10 отцы и дети

Спор глава 10 отцы и дети

Десятая глава романа Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» играет роль промежуточной кульминации столкновения отцов (в лице Павла Петровича Кирсанова) и детей (Евгений Базаров). На самом деле, в этом остром споре заключена завязка созревающего в душе Базарова внутреннего конфликта, который приведёт его к гибели.

Возникновение непримиримой вражды между старшим Кирсановым и учителем Аркадия – Евгением Базаровым – происходило постепенно, но зерно заложено ещё при первой встрече. В тот самый момент, когда Павел Петрович не подал свою «красивую руку с длинными розовыми ногтями, – руку, казавшуюся ещё красивей от снежной белизны рукавчика, застёгнутого одиноким крупным опалом» Базарову, рука которого была красная, по-видимому, от того, что перчаток последний не носил, и за ногтями не следил. Две недели жизни в Марьине только углубили этот едва наметившийся конфликт. Базаров с небрежностью критикует отца и дядю Аркадия, не учитывая возможных чувств у молодого человека по отношению к его родным. Про Николая Петровича он говорит, что его песенка спета, он человек отставной. А Павел Петрович, по его мнению, щеголеват, и вообще, оба брата – старенькие романтики, развившие в себе нервную систему до раздражения.

Поединок разгорелся за вечерним чаем. Столкновение происходило по нескольким направлениям. Сначала речь зашла об аристократии, сторонником которой является Павел Петрович. По его мнению, без аристократии нет никакого прочного основания общественному зданию. Он гордится тем, что находясь в глуши, уважает в себе человека. Базаров возражает вполне резонно: «…вы вот уважаете себя и сидите сложа руки». Он считает, что аристократизм, либерализм, прогресс, принципы – бесполезные слова. Удивительно, но предметом внезапной и страстной любви нигилиста скоро станет именно аристократка.

Далее спор переключается на русского мужика. Павел Петрович возвышенно говорит, что народ свято чтит предания, что он не может жить без веры. На этом, собственно, все взаимоотношения старшего Кирсанова с народом заканчиваются (не считая пепельницы в виде лаптя на столе в эпилоге). Базаров тоже громогласно утверждает, что его дед землю пахал, но почему-то презирает мужика, может, потому, что тот готов сам себя обокрасть, чтобы дурмана в кабаке напиться.

Волна негодования постепенно нарастает в сознании аристократа. И Павел Петрович впервые произносит не совсем уважительные слова в адрес молодёжи: «Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление». После этих слов Аркадий нахмурился и отвернулся. Базаров произносит уже слишком дерзкое: «Рафаэль гроша медного не стоит». Здесь аристократическая гордость изменила Кирсанову, и он косвенно обозвал Базарова «болваном».

На первый взгляд Базаров победил в споре с Кирсановым. Действительно, он сохранил ясность мысли, не оскорбил своего оппонента, был, кажется, убедительным. Но жизнь вскоре расставит всё по своим местам. Природа станет стимулятором того чувства, которое он испытает по отношению к Одинцовой. Звуки музыки взбудоражат его до крайней степени возбуждения. На романтические высказывания отца Евгений не сможет возразить: любовь и уважение к родному человеку станут причиной его толерантности. А перед смертью он сам превратится в романтика и разрешит матушке провести все церковные обряды, хотя не верит в Бога и считает себя атеистом. Более того, находящийся рядом с ним ученик Аркадий видит все изменения в своём учителе и постепенно осознаёт, что его друг не лишён чувств, душевных переживаний, смятений, а главное, в нём зреет отрицание собственных нравственных принципов, хотя он их, вроде бы, не имеет, потому что принципы – пустые слова! А ведь судьба подавала Базарову сигналы, но верящий исключительно в материальное, он эти символы не воспринимает. И история о любви Кирсанова, и дуэль с ним, и непонимание с мужиками, и пустота и пошлость «учеников» нигилиста – прошли мимо него. Он не извлёк из этих намёков никаких выводов. Самоломанность Евгения стала для него очевидна. Лишь в смерти раскрылся этот мужественный и достойный уважения человек.

Читаемое в разделе:

  • «Отцы и дети». Прочтение. Вслед за автором. Анализ первых трех глав романа

Жарким весенним днем, 20 мая 1859 года, на крыльцо постоялого двора выходит «барин лет сорока». Это Николай Петрович Кирсанов. Он ждет сына Аркадия.

Особенностью творчества Ивана Сергеевича Тургенева была злободневность затрагиваемых автором проблем, он очень чутко понимал и чувствовал проблемы времени и.

Роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» создавался в эпоху больших перемен. В России проходили реформы, и автор видел борьбу двух поколений.

В литературе существует множество различных жанров, но несмотря на это, у каждого писателя есть несколько наиболее предпочтительных. У Ивана Сергеевича.

Стихотворения в прозе, созданные Иваном Сергеевичем Тургеневым на склоне лет, очень лиричны и трогают струны души каждого читателя. Это камерные, лаконичные прозаические вещи.

1. История сближения Аркадия и Кати разворачивается в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети» параллельно истории Базарова и Одинцовой. Это история о дружбе.

Романы и повести русского писателя XIX века Ивана Сергеевича Тургенева — произведения очень разные и многогранные. Каждому из них свойственны тонко развитые сюжетные линии.

Ранее опубликованные в разделе:

  • Павел Кирсанов и Евгений Базаров. Сочинение по роману «Отцы и дети»

Абсолютно одинаковых людей не бывает, но очень часто встречаются люди, почти во всём являющиеся противоположностью друг другу. Такими и были Павел Кирсанов и.

Особенностью творчества Ивана Сергеевича Тургенева была злободневность затрагиваемых автором проблем, он очень чутко понимал и чувствовал проблемы времени и.

1. История сближения Аркадия и Кати разворачивается в романе И.С. Тургенева «Отцы и дети» параллельно истории Базарова и Одинцовой. Это история о дружбе.

«>Объяснение Аркадия и Кати. Анализ эпизода «Отцы и дети»
Стихотворения Тургенева в прозе. Нравственность и человеческие взаимоотношения

Стихотворения в прозе, созданные Иваном Сергеевичем Тургеневым на склоне лет, очень лиричны и трогают струны души каждого читателя. Это камерные, лаконичные прозаические вещи.

В литературе существует множество различных жанров, но несмотря на это, у каждого писателя есть несколько наиболее предпочтительных. У Ивана Сергеевича.

Жарким весенним днем, 20 мая 1859 года, на крыльцо постоялого двора выходит «барин лет сорока». Это Николай Петрович Кирсанов. Он ждет сына Аркадия.

Новые материалы раздела:

  • «Отцы и дети» Тургенева как социально-психологический роман

Роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети» создавался в эпоху больших перемен. В России проходили реформы, и автор видел борьбу двух поколений.

Тогда Ситников вскочил в коляску…потащился в город, куда прибыл поздно и где на следующий день у Кукшиной сильно досталось двум «противным гордецам.

Анализ 10 главы романа отцы и дети

Хочешь пользоваться сайтом без рекламы?
Подключи Знания Плюс, чтобы не смотреть ролики

Больше никакой рекламы

Хочешь пользоваться сайтом без рекламы?
Подключи Знания Плюс, чтобы не смотреть ролики

Больше никакой рекламы

Ответы и объяснения

Ответы и объяснения

Проверенный ответ

  • Vadimkka
  • светило науки

В 10 главе читателю раскрывается ярко выраженный спор Базарова и Павла Петровича Кирсанова. Также это спор двух поколений — старого и нового, именно тут они выходят на тропу вечной войны.
Павел Кирсанов не скрывает свое негативное отношение к Базарову, часто называя его — «синьор этот, нигилист этот», «лекаришка», «Шарлатан».
Николай Кирсанов же, человек более сдержанный, с Базаровым он не вступает в какие либо споры. Он уже давно в отставке, поэтому предпочитает более спокойный и размеренный образ жизни.
Центральный конфликт — разносторонность взглядов, мировоззрения.
Как можно помнить, то семья Кирсановых отдает свое предпочтения либералистическим взглядам, Базаров же нигилист при этом сохраняя свою индивидуальность, его рассуждения схожи с революционно-демократическим путем мышления.
В ходе спора две стороны захватывают такие темы, как — Крестьянство и его роль в обществе, Сельское хозяйство, Развитие государства, искусство, наука и т.д.

И. С. Тургенев. Отцы и дети

Прошло около двух недель. Жизнь в Марьине текла своим порядком: Аркадий сибаритствовал, [1] Базаров работал. Все в доме привыкли к нему, к его небрежным манерам, к его немногосложным и отрывочным речам. Фенечка, в особенности, до того с ним освоилась, что однажды ночью велела разбудить его: с Митей сделались судороги; и он пришел и, по обыкновению полушутя, полузевая, просидел у ней часа два и помог ребенку. Зато Павел Петрович всеми силами души своей возненавидел Базарова: он считал его гордецом, нахалом, циником, плебеем; он подозревал, что Базаров не уважает его, что он едва ли не презирает его – его, Павла Кирсанова! Николай Петрович побаивался молодого «нигилиста» и сомневался в пользе его влияния на Аркадия; но он охотно его слушал, охотно присутствовал при его физических и химических опытах. Базаров привез с собой микроскоп и по целым часам с ним возился. Слуги также привязались к нему, хотя он над ними подтрунивал: они чувствовали, что он все-таки свой брат, не барин. Дуняша охотно с ним хихикала и искоса, значительно посматривала на него, пробегая мимо «перепелочкой»; Петр, человек до крайности самолюбивый и глупый, вечно с напряженными морщинами на лбу, человек, которого все достоинство состояло в том, что он глядел учтиво, читал по складам и часто чистил щеточкой свой сюртучок, – и тот ухмылялся и светлел, как только Базаров обращал на него внимание; дворовые мальчишки бегали за «дохтуром», как собачонки. Один старик Прокофьич не любил его, с угрюмым видом подавал ему за столом кушанья, называл его «живодером» и «прощелыгой» и уверял, что он с своими бакенбардами – настоящая свинья в кусте. Прокофьич, по-своему, был аристократ не хуже Павла Петровича.

Отцы и дети. Художественный фильм по роману И. С. Тургенева. 1958

Наступили лучшие дни в году – первые дни июня. Погода стояла прекрасная; правда, издали грозилась опять холера, но жители …й губернии успели уже привыкнуть к ее посещениям. Базаров вставал очень рано и отправлялся версты за две, за три, не гулять – он прогулок без цели терпеть не мог, – а собирать травы, насекомых. Иногда он брал с собой Аркадия. На возвратном пути у них обыкновенно завязывался спор, и Аркадий обыкновенно оставался побежденным, хотя говорил больше своего товарища.

Однажды они как-то долго замешкались; Николай Петрович вышел к ним навстречу в сад и, поравнявшись с беседкой, вдруг услышал быстрые шаги и голоса обоих молодых людей. Они шли по ту сторону беседки и не могли его видеть.

– Ты отца недостаточно знаешь, – говорил Аркадий.

Николай Петрович притаился.

– Твой отец добрый малый, – промолвил Базаров, – но он человек отставной, его песенка спета.

Николай Петрович приник ухом… Аркадий ничего не отвечал.

«Отставной человек» постоял минуты две неподвижно и медленно поплелся домой.

– Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает, – продолжал между тем Базаров. – Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не мальчик: пора бросить эту ерунду. И охота же быть романтиком в нынешнее время! Дай ему что-нибудь дельное почитать.

– Что бы ему дать? – спросил Аркадий.

– Да, я думаю, Бюхнерово «Stoff und Kraft» [2] на первый случай.

– Я сам так думаю, – заметил одобрительно Аркадий. – «Stoff und Kraft» написано популярным языком.

– Вот как мы с тобой, – говорил в тот же день, после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в кабинете: – в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем.

– Да почему он ушел вперед? И чем он от нас так уж очень отличается? – с нетерпением воскликнул Павел Петрович. – Это все ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан; я уверен, что со всеми своими лягушками он и в физике недалеко ушел.

– Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умен и знающ.

– И самолюбие какое противное, – перебил опять Павел Петрович.

– Да, – заметил Николай Петрович, – он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего я в толк не возьму. Кажется, я все делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завел, так что даже меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, – а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат, я сам начинаю думать, что она точно спета.

– А вот почему. Сегодня я сижу да читаю Пушкина… помнится, «Цыгане» мне попались… Вдруг Аркадий подходит ко мне и молча, с этаким ласковым сожалением на лице, тихонько, как у ребенка, отнял у меня книгу и положил передо мной другую, немецкую… улыбнулся и ушел, и Пушкина унес.

– Вот как! Какую же он книгу тебе дал?

И Николай Петрович вынул из заднего кармана сюртука пресловутую брошюру Бюхнера, [3] девятого издания.

Смотрите так же:  Заявление на товар под зарплату

Павел Петрович повертел ее в руках.

– Гм! – промычал он. – Аркадий Николаевич заботится о твоем воспитании. Что ж, ты пробовал читать?

– Либо я глуп, либо это все – вздор. Должно быть, я глуп.

– Да ты по-немецки не забыл? – спросил Павел Петрович.

– Я по-немецки понимаю.

Павел Петрович опять повертел книгу в руках и исподлобья взглянул на брата. Оба помолчали.

– Да, кстати, – начал Николай Петрович, видимо желая переменить разговор. – Я получил письмо от Колязина.

– От Матвея Ильича?

– От него. Он приехал в*** ревизовать губернию. Он теперь в тузы вышел и пишет мне, что желает, по-родственному, повидаться с нами и приглашает нас с тобой и с Аркадием в город.

– Ты поедешь? – спросил Павел Петрович.

– И я не поеду. Очень нужно тащиться за пятьдесят верст киселя есть. Mathieu хочет показаться нам во всей своей славе; черт с ним! будет с него губернского фимиама, обойдется без нашего. И велика важность, тайный советник! Если б я продолжал служить, тянуть эту глупую лямку, я бы теперь был генерал-адъютантом. Притом же мы с тобой отставные люди.

– Да, брат; видно, пора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди, – заметил со вздохом Николай Петрович.

– Ну, я так скоро не сдамся, – пробормотал его брат. – У нас еще будет схватка с этим лекарем, я это предчувствую.

Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошел в гостиную уже готовый к бою, раздраженный и решительный. Он ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев), а в тот вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.

Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко», – равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.

– Позвольте вас спросить, – начал Павел Петрович, и губы его задрожали, – по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?

– Я сказал: «аристократишко», – проговорил Базаров, лениво отхлебывая глоток чаю.

– Точно так-с; но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов – настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь, – повторил он с ожесточением, – английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает ее.

– Слыхали мы эту песню много раз, – возразил Базаров, – но что вы хотите этим доказать?

– Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни – эфто, другие – эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, – а в аристократе эти чувства развиты, – нет никакого прочного основания общественному… bien public… [4] общественному зданию. Личность, милостивый государь, – вот главное; человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней все строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность, наконец, но это все проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.

– Позвольте, Павел Петрович, – промолвил Базаров, – вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.

Павел Петрович побледнел.

– Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм – принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?

Николай Петрович кивнул головой.

– Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, – говорил между тем Базаров, – подумаешь, сколько иностранных… и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.

– Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте – логика истории требует…

– Да на что нам эта логика? Мы и без нее обходимся.

– Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлеченностей!

Павел Петрович взмахнул руками.

– Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признавать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?

– Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов, – вмешался Аркадий.

– Мы действуем в силу того, что мы признаём полезным, – промолвил Базаров. – В теперешнее время полезнее всего отрицание – мы отрицаем.

– Как? не только искусство, поэзию… но и… страшно вымолвить…

– Все, – с невыразимым спокойствием повторил Базаров.

Павел Петрович уставился на него. Он этого не ожидал, а Аркадий даже покраснел от удовольствия.

– Однако позвольте, – заговорил Николай Петрович. – Вы все отрицаете, или, выражаясь точнее, вы все разрушаете… Да ведь надобно же и строить.

– Это уже не наше дело… Сперва нужно место расчистить.

– Современное состояние народа этого требует, – с важностью прибавил Аркадий, – мы должны исполнять эти требования, мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.

Эта последняя фраза, видимо, не понравилась Базарову; от нее веяло философией, то есть романтизмом, ибо Базаров и философию называл романтизмом; но он не почел за нужное опровергать своего молодого ученика.

– Нет, нет! – воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, – я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он – патриархальный, он не может жить без веры…

– Я не стану против этого спорить, – перебил Базаров, – я даже готов согласиться, что в этом вы правы.

– И все-таки это ничего не доказывает.

– Именно ничего не доказывает, – повторил Аркадий с уверенностию опытного шахматного игрока, который предвидел опасный, по-видимому, ход противника и потому нисколько не смутился.

– Как ничего не доказывает? – пробормотал изумленный Павел Петрович. – Стало быть, вы идете против своего народа?

– А хоть бы и так? – воскликнул Базаров. – Народ полагает, что когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне соглашаться с ним? Да притом – он русский, а разве я сам не русский?

– Нет, вы не русский после всего, что вы сейчас сказали! Я вас за русского признать не могу.

– Мой дед землю пахал, – с надменною гордостию отвечал Базаров. – Спросите любого из ваших же мужиков, в ком из нас – в вас или во мне – он скорее признает соотечественника. Вы и говорить-то с ним не умеете.

– А вы говорите с ним и презираете его в то же время.

– Что ж, коли он заслуживает презрения! Вы порицаете мое направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным духом, во имя которого вы так ратуете?

– Как же! Очень нужны нигилисты!

– Нужны ли они или нет – не нам решать. Ведь и вы считаете себя не бесполезным.

– Господа, господа, пожалуйста, без личностей! – воскликнул Николай Петрович и приподнялся.

Павел Петрович улыбнулся и, положив руку на плечо брату, заставил его снова сесть.

– Не беспокойся, – промолвил он. – Я не позабудусь именно вследствие того чувства достоинства, над которым так жестоко трунит господин… господин доктор. Позвольте, – продолжал он, обращаясь снова к Базарову, – вы, может быть, думаете, что ваше учение новость? Напрасно вы это воображаете. Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным…

– Опять иностранное слово! – перебил Базаров. Он начинал злиться, и лицо его приняло какой-то медный и грубый цвет. – Во-первых, мы ничего не проповедуем; это не в наших привычках…

– Что же вы делаете?

– А вот что мы делаем. Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда…

– Ну да, да, вы обличители, – так, кажется, это называется. Со многими из ваших обличений и я соглашаюсь, но…

– А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [5] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

– Так, – перебил Павел Петрович, – так: вы во всем этом убедились и решились сами ни за что серьезно не приниматься.

– И решились ни за что не приниматься, – угрюмо повторил Базаров.

Ему вдруг стало досадно на самого себя, зачем он так распространился перед этим барином.

– А только ругаться?

– И это называется нигилизмом?

– И это называется нигилизмом, – повторил опять Базаров, на этот раз с особенною дерзостью.

Павел Петрович слегка прищурился.

– Так вот как! – промолвил он странно спокойным голосом. – Нигилизм всему горю помочь должен, и вы, вы наши избавители и герои. Но за что же вы других-то, хоть бы тех же обличителей, честите? Не так же ли вы болтаете, как и все?

– Чем другим, а этим грехом не грешны, – произнес сквозь зубы Базаров.

– Так что ж? вы действуете, что ли? Собираетесь действовать?

Базаров ничего не отвечал. Павел Петрович так и дрогнул, но тотчас же овладел собою.

– Гм. Действовать, ломать… – продолжал он. – Но как же это ломать, не зная даже почему?

– Мы ломаем, потому что мы сила, – заметил Аркадий. Павел Петрович посмотрел на своего племянника и усмехнулся.

– Да, сила – так и не дает отчета, – проговорил Аркадий и выпрямился.

– Несчастный! – возопил Павел Петрович; он решительно не был в состоянии крепиться долее, – хоть бы ты подумал, что в России ты поддерживаешь твоею пошлою сентенцией! [6] Нет, это может ангела из терпения вывести! Сила! И в диком калмыке и в монголе есть сила – да на что нам она? Нам дорога цивилизация, да-с, да-с, милостивый государь; нам дороги ее плоды. И не говорите мне, что эти плоды ничтожны: последний пачкун, ип barbouilleur , [7] тапёр, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской силы! Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть! Сила! Да вспомните, наконец, господа сильные, что вас всего четыре человека с половиною, а тех – миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!

– Коли раздавят, туда и дорога, – промолвил Базаров. – Только бабушка еще надвое сказала. Нас не так мало, как вы полагаете.

– Как? Вы не шутя думаете сладить, сладить с целым народом?

– От копеечной свечи, вы знаете, Москва сгорела, – ответил Базаров.

– Так, так. Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление. Вот, вот чем увлекается молодежь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек! Вот, поглядите, один из них рядом с вами сидит, ведь он чуть не молится на вас, полюбуйтесь. (Аркадий отворотился и нахмурился.) И эта зараза уже далеко распространилась. Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой. [8] Рафаэля [9] считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости; а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что! И написана-то девушка прескверно. По-вашему, они молодцы, не правда ли?

Смотрите так же:  Fifa 14 увольнение

– По-моему, – возразил Базаров, – Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.

– Браво! браво! Слушай, Аркадий… вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не идти за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! – и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

– Вот и изменило вам хваленое чувство собственного достоинства, – флегматически заметил Базаров, между тем как Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами. – Спор наш зашел слишком далеко… Кажется, лучше его прекратить. А я тогда буду готов согласиться с вами, – прибавил он вставая, – когда вы представите мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания.

– Я вам миллионы таких постановлений представлю, – воскликнул Павел Петрович, – миллионы! Да вот хоть община, например.

Холодная усмешка скривила губы Базарова.

– Ну, насчет общины, – промолвил он, – поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки.

– Семья, наконец, семья, так как она существует у наших крестьян! – закричал Павел Петрович.

– И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах? Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдете. Переберите все наши сословия да подумайте хорошенько над каждым, а мы пока с Аркадием будем…

– Надо всем глумиться, – подхватил Павел Петрович.

– Нет, лягушек резать. Пойдем, Аркадий; до свидания, господа!

Оба приятеля вышли. Братья остались наедине и сперва только посматривали друг на друга.

– Вот, – начал наконец Павел Петрович, – вот вам нынешняя молодежь! Вот они – наши наследники!

– Наследники, – повторил с унылым вздохом Николай Петрович. Он в течение всего спора сидел как на угольях и только украдкой болезненно взглядывал на Аркадия. – Знаешь, что я вспомнил, брат? Однажды я с покойницей матушкой поссорился: она кричала, не хотела меня слушать… Я, наконец, сказал ей, что вы, мол, меня понять не можете; мы, мол, принадлежим к двум различным поколениям. Она ужасно обиделась, а я подумал: что делать? Пилюля горька – а проглотить ее нужно. Вот теперь настала наша очередь, и наши наследники могут сказать нам: вы, мол, не нашего поколения, глотайте пилюлю.

– Ты уже чересчур благодушен и скромен, – возразил Павел Петрович, – я, напротив, уверен, что мы с тобой гораздо правее этих господчиков, хотя выражаемся, может быть, несколько устарелым языком, vieilli , [10] и не имеем той дерзкой самонадеянности… И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: «Какого вина вы хотите, красного или белого?» – «Я имею привычку предпочитать красное!» – отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновенье…

– Вам больше чаю не угодно? – промолвила Фенечка, просунув голову в дверь: она не решалась войти в гостиную, пока в ней раздавались голоса споривших.

– Нет, ты можешь велеть самовар принять, – отвечал Николай Петрович и поднялся к ней навстречу. Павел Петрович отрывисто сказал ему: bon soir, [11] и ушел к себе в кабинет.

[1] Сибаритствовать – вести праздный образ жизни. Сибарит – изнеженный, привыкший к роскоши человек.

[3] Бюхнер Людвиг (1824–1899) – немецкий естествоиспытатель и философ, основоположник вульгарного материализма. Его книга «Материя и сила» в русском переводе появилась в 1860 году.

[4] Общественному благу (фр.).

[5] Доктринерство – узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и жизнь противоречат ему.

[6] Сентенция – краткое изречение поучительного характера.

[8] «…наши художники в Ватикан ни ногой». – В Ватикане много музеев с ценнейшими памятниками искусства (живописи, скульптуры и т.д.). В 50–60-х гг. XIX века в русской живописи зарождается новое, реалистическое направление, получившее название передвижнечества. Молодые художники отказывались от традиционного академизма, требовавшего подражания классическим образцам, главным образом итальянского искусства, и выступали за создание русского самобытного искусства, проникнутого передовыми, демократическими идеями. Этим в значительной степени и объяснялось забвение Ватикана русскими художниками.

[9] Рафаэль Санти (1483–1520) – величайший итальянский художник.

10 главы «Отцы и дети» (Сравнительный анализ)

В 10-й главе описывается словесная схватка Павла Петровича и Базарова.

Сам Павел Петрович спустился в гостиную решительно и ждал повода начать баталию, но собеседник не подавал признаков желания начала спора. Как говорится в произведении, Базаров редко подавал голос в обществе «старичков Кирсановых», а в тот вечер был особенно угрюм и не желал о чем либо говорить, несмотря на Павла Петровича, который весь горел нетерпением и чье желание наконец сбылось.Беседа началась с обсуждения знакомого обоим помещика, про которого Базаров отзывался: «Дрянь. аристократишко».Евгений говорил о том, что дворянство теряет бразды правления и занимает уже не такое высокое место в обществе. Все слова Павла Петровича для главного героя — бессмысленный набор букв. Павел Петрович, в свою очередь, пропагандировал святость преданий и патриархальность, мысли Базарова его не устраивают и даже пугают. За этим чаепитием спор героев не закончился и продолжается в последующих главах.

Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) — начать подготовку

Сочинение спор Базарова и Кирсанова в романе Отцы и дети (Тургенев И. С.)

Конечно, в споре между героями нельзя придерживаться какой-то одной стороны.

«Без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, – а в аристократе эти чувства развиты, — нет никакого прочного основания общественному благу» — доказывает Кирсанов. И он, действительно, прав, потому что он высказывает прописные истины.

«Вы вот уважаете себя и сидите, сложа руки; какая ж от этого польза для общественного блага? Вы бы не уважали себя и то же бы делали», — возражает Базаров. Но с ним можно согласиться лишь отчасти: может, он и прав насчет Кирсанова, «сидящего сложа руки», но если бы не было в человеке уважения, то вряд ли он делал то же самое.

Наверно, такой человек только бы разрушал и был бы гораздо хуже.

Далее речь зашла о народе. Базаров утверждал, что никакие иностранные слова не нужны русскому народу: «Ведь не нужна же логика, чтоб положить кусок хлеба в рот, когда вы голодны». А Кирсанов воспринимает это как оскорбление народа.

По-моему, прав Базаров, потому что всеете умные слова, «отвлеченности» — от них нет пользы и они не нужны русскому мужику, потому что он работает и до этих «глупостей» ему дела нет. Но Базаров не прав в отрицании искусства, поэзии, да и всего остального. По его мнению, выходит, что все, что создавалось на протяжении веков, бесполезно.

Но была мысль, высказанная Кирсановым, с которой согласились обе стороны: «Русский народ свято чтит предания, он патриархальный, он не может жить без веры…»

Но Базаров хочет «место расчистить» для тех, кто будет верить только в то, что полезно.

Кирсанов же говорит, что это значит идти против народа, что Базаров – не русский человек. А Базаров отвечает, что народ скорее всего увидит соотечественника в нем, чем в Кирсанове. Кирсанов говорит, что его противник презирает русского человека. На что Базаров отвечает, что тот заслуживает презрения. Но я с ним не согласна, хотя мое мнение сформировано другим временем…

Потом идет долгая речь Базарова, в которой он сообщает, что если говорить о проблемах (взятки, дороги, торговля, отсутствие правильного суда), то они не решатся: «Свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке».

А Кирсанов высказывает предположение о позиции Базарова: «И решились сами ни за что серьезно не приниматься».

Действительно, эти мысли Базарова очень точные, но выводы, которые он сделал, на мой взгляд, неправильные.

Кирсанов убежден, что у нигилизма нет будущего: «Есть миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!»

«Коли раздавят, туда и дорога», — отвечает Базаров, который все-таки верит, что Кирсанов не прав («От копеечной свечи Москва сгорела»).

Далее речь опять заходит об искусстве.

«Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой.

Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости, а у самих фантазия дальше « Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что!» — негодует Кирсанов. А Базаров на это просто отвечает: «По-моему, Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его». Конечно, Базаров не прав в этом, потому что искусство вечно, и им восхищаются люди на разных концах света в разные эпохи.

И Кирсанов после этого спора приходит к правильному, но лишь отчасти, выводу: «Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: все на свете вздор! – и дело в шляпе». После этого Базаров решает прекратить разговор, считая, что он зашел слишком далеко. Но этот спор, по-моему, мало повлиял на обе стороны, каждая из них осталась при своем мнении.

Базаров прав, что надо что-то делать; надо проверять любую истину. Павел Петрович прав в том, что нельзя отрицать достижения предыдущих поколений.

Эффективная подготовка к ЕГЭ (все предметы) — начать подготовку

О чём спорят Павел Петрович и Базаров из романа «Отцы и дети»?

Прочитав десятую главу произведения «Отцы и дети», легко убедиться в том, что взгляды на жизнь Павла Петровича и Базарова диаметрально противоположны. К примеру, Павел Петрович высоко ставит аристократию: «…я уважаю аристократов — настоящих… Аристократия дала свободу Англии и поддерживает её». Базаров же, наоборот, очень низкого мнения об аристократах: «Дрянь, аристократишко». Другое различие их мировоззрений в том, что Павел Петрович очень любит искусство и не терпит тех, кто не уважает деятелей духовной культуры: «Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой. Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет, а сами бессильны и бестолковы до гадости; а у самих фантазия дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что! И написана-то девушка прескверно. По-вашему, они молодцы, не правда ли?», на что Базаров возражает: «По-моему, Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его». Кроме того, Базаров не верит в то, что существует «хоть одно постановление, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания». Павел Петрович на это отвечает: «Я вам миллионы таких постановлений представлю, миллионы!»

Итак, мы убедились, что Павел Петрович и Базаров — совершенно разные люди, их взгляды на вещи в буквальном смысле противоположны, и спорят они об аристократах, искусстве и принципах. Павел Петрович уверен, что они играют огромную роль в жизни людей, Базаров же считает, что они не имеют смысла.

Краткое содержание «Отцы и дети»

Роман Тургенева «Отцы и дети» был написан в 1861 году. Ему сразу же было суждено стать символом эпохи. Автор особенно четко выразил проблему взаимоотношения двух поколений.

Для понимания сюжета произведения предлагаем прочитать «Отцы и дети» в кратком содержание по главам. Пересказ выполнен учителем русской литературы, в нем отражены все важные моменты произведения.

Среднее время чтения – 8 минут.

Евгений Базаров – молодой мужчина, студент-медик, яркий представитель нигилизма, течения, когда человек отрицает все на свете.

Аркадий Кирсанов – недавний студент, приехавший в имение родителей. Под влиянием Базарова увлекается нигилизмом. В конце романа понимает, что не может так жить и отказывается от идеи.

Кирсанов Николай Петрович – помещик, вдовец, отец Аркадия. Живет в имении с Фенечкой, которая родила ему сына. Придерживается передовых идей, любит поэзию и музыку.

Кирсанов Павел Петрович – аристократ, бывший военный. Брат Николая Кирсанова и дядя Аркадия. Яркий представитель либералов.

Базаров Василий Иванович – армейский хирург в отставке, отец Евгения. Живет в имении жены, небогат. Занимается врачебной практикой.

Базарова Арина Власьевна – мать Евгения, набожная и очень суеверная женщина. Малообразованна.

Одинцова Анна Сергеевна – богатая вдова, которая симпатизирует Базарову. Но спокойствие в своей жизни ценит больше.

Локтева Катя – сестра Анны Сергеевны, скромная и тихая девушка. Выходит замуж за Аркадия.

Другие персонажи

Фенечка – молодая женщина, у которой есть маленький сын от Николая Кирсанова.

Виктор Ситников – знакомый Аркадия и Базарова.

Евдокия Кукшина – знакомая Ситникова, разделяющая убеждения нигилистов.

Матвей Колязин – городской чиновник

Краткое содержание

Действие начинается весной 1859 года. На постоялом дворе мелкий помещик Кирсанов Николай Петрович ждет приезда своего сына. Он вдовец, живет в небольшом имении и имеет 200 душ. В молодости ему прочили карьеру военного, но небольшая травма ноги ему помешала. Он отучился в университете, женился и стал жить в деревне. Через 10 лет после рождения сына, у него умирает жена, и Николай Петрович с головой уходит в хозяйство и воспитание сына. Когда Аркадий вырос, отец отправил его в Петербург учиться. Там он прожил с ним три года и снова вернулся в свою деревню. Он очень волнуется перед встречей, тем более, что сын едет не один.

Смотрите так же:  Как оформить в собственность прилегающую к участку землю

Аркадий знакомит отца с другом и просит с ним не церемониться. Евгений – человек простой, и можно его не стесняться. Базаров решает ехать в тарантасе, а Николай Петрович с Аркадием усаживаются в коляску.

Во время пути отец никак не может успокоить свою радость от встречи с сыном, все время старается его обнять, расспрашивает о друге. Аркадий немного стесняется. Он пытается показать свое равнодушие и разговаривает развязным тоном. Он все время оборачивается на Базарова, как будто боится, что тот услышит его размышления о красоте природы, о том, что ему интересны дела в имении.
Николай Петрович рассказывает, что имение не изменилось. Немного запинаясь, он сообщает сыну, что с ним живет девушка Феня, и тут же спешит сказать, что она может уехать, если Аркадий этого захочет. Сын отвечает, что это необязательно. Оба чувствуют неловкость и меняют тему разговора.

Разглядывая запустение, царившее кругом, Аркадий думает о пользе преобразований, но как их воплотить в жизнь он не понимает. Разговор плавно перетекает на красоту природы. Кирсанов старший пытается декламировать стихотворение Пушкина. Его перебивает Евгений, который просит у Аркадия закурить. Николай Петрович замолкает и молчит уже до конца пути.

У барского дома их никто не встретил, только старый слуга и показавшаяся на миг девочка. Выйдя из экипажа, старший Кирсанов ведет гостей в гостиную, куда просит слугу подать обед. В дверях они сталкиваются с красивым и очень ухоженным пожилым человеком. Это старший брат Николая Кирсанова, Павел Петрович. Его безупречный вид сильно выделяется на фоне неопрятно выглядевшего Базарова. Состоялось знакомство, после которого молодые люди отправились привести себя в порядок перед обедом. Павел Петрович в их отсутствие начинает спрашивать брата о Базарове, внешний вид которого ему не понравился.

Во время еды, разговор не клеился. Все говорили мало, особенно Евгений. После еды, все сразу разошлись по своим комнатам. Базаров рассказал Аркадию свои впечатления от встречи с его родственниками. Они быстро уснули. Братья Кирсановы еще долго не спали: Николай Петрович все думал о сыне, Павел Петрович смотрел задумчиво на огонь, а Фенечка смотрела на своего маленького спящего сына, отцом которого был Николай Кирсанов. Краткое содержание романа «Отцы и дети» не передает всех тех чувств, которые переживают герои.

Проснувшись раньше всех, Евгений отправляется на прогулку изучать окрестности. За ним увязываются мальчишки и все отправляются на болото ловить лягушек.

Кирсановы собираются на веранде пить чай. Аркадий отправляется к сказавшейся больной Фенечке, узнает о существовании маленького брата. Он радуется и пеняет отцу на то, что тот скрыл факт рождения еще одного сына. Николай Кирсанов растроган и не знает, что ответить.

Старших Кирсановых интересует отсутствие Базарова и Аркадий рассказывает о нем, говорит о том, что он нигилист, человек, который не принимает принципов на веру. Вернулся Базаров с лягушками, которых отнес в комнату для опытов.

Во время совместного утреннего чая, в компании разгорается нешуточный спор между Павлом Петровичем и Евгением. Оба не стараются скрыть своей неприязни друг к другу. Николай Кирсанов пытается перевести разговор в другое русло и просит Базарова помочь ему с выбором удобрений. Тот соглашается.

Чтоб как-то изменить насмешки Евгения в адрес Павла Петровича, Аркадий решает рассказать другу его историю.

Павел Петрович был военным. Женщины его обожали, а мужчины завидовали. В 28 лет его карьера только начиналась, и он мог далеко пойти. Но Кирсанов влюбился в одну княгиню. У нее не было детей, но был старый муж. Она вела жизнь ветреной кокетки, но Павел сильно влюбился и не мог без нее жить. После расставания он очень страдал, бросил службу и 4 года ездил за ней по всему свету.

Вернувшись на родину, он попытался вести такой же образ жизни, как и раньше, но, узнав о смерти своей возлюбленной, уехал в деревню к брату, который в это время стал вдовцом.

Павел Петрович не знает чем себя занять: присутствует при разговоре управляющего и Николая Кирсанова, заходит к Фенечке посмотреть на маленького Митю.

История знакомства Николая Кирсанова и Фенечки: три года назад он встретил ее в трактире, где дела у нее и ее матери шли плохо. Кирсанов забрал их в поместье, влюбился в девушку, а после смерти ее матери стал с ней жить.

Базаров знакомится с Фенечкой и ребенком, говорит, что он врач, и, если возникнет необходимость, они могут без стеснения к нему обращаться. Услышав, как Николай Кирсанов играет на виолончели, Базаров смеется, чем вызывает неодобрение Аркадия.

За две недели к Базарову все привыкли, но относились по-разному: дворовые его любили, Павел Кирсанов – ненавидел, а Николай Петрович сомневался в его влиянии на сына. Однажды, он подслушал разговор Аркадия и Евгения. Базаров назвал его отставным человеком, чем очень обидел. Николай пожаловался брату, который решил дать отпор молодому нигилисту.

Неприятный разговор произошел во время вечернего чаепития. Назвав одного помещика «дрянь аристократишка», Базаров вызвал недовольство старшего Кирсанова, который стал утверждать, что следуя принципам, человек приносит пользу обществу. Евгений в ответ обвинил его в том, что он также живет бессмысленно, как и другие аристократы. Павел Петрович возразил, что нигилисты, своим отрицанием, только усугубляют положение в России.

Разгорелся нешуточный спор, который Базаров назвал бессмысленным и молодые люди удалились. Николай Петрович внезапно вспомнил, как давным-давно, будучи таким же молодым, поссорился с матерью, которая его не понимала. Теперь такое же непонимание возникло между ним и его сыном. Параллель отцы и дети – главное, на что обращает внимание автор.

Перед тем, как отправиться спать, все обитатели имения были заняты своими размышлениями. Николай Петрович Кирсанов уходит в любимую беседку, где вспоминает жену и размышляет о жизни. Павел Петрович смотрит в ночное небо и думает о своем. Базаров предлагает Аркадию поехать в город и посетить старого друга.

Друзья уехали в город, где провели время в компании друга семьи Базаровых Матвея Ильина, посетили губернатора и получили приглашение на бал. Давний знакомый Базарова Ситников пригласил их в гости к Евдокии Кукшиной.

В гостях у Кукшиной им не понравилось, так как хозяйка выглядела неопрятно, вела бессмысленные разговоры, задавала кучу вопросов, но не ждала на них ответов. В разговоре постоянно перескакивала с предмета на предмет. Во время этого визита вперве прозвучало имя Одинцовой Анны Сергеевны.

Приехав на бал, друзья знакомятся с Одинцовой, милой и привлекательной женщиной. Она проявляет внимание к Аркадию, расспрашивая его обо всем. Он рассказывает о своем друге и Анна Сергеевна приглашает их в гости.

Одинцова заинтересовала Евгения своей непохожестью на остальных женщин, и он согласился на визит к ней.

Друзья приезжают в гости к Одинцовой. Встреча произвела впечатление на Базарова и он, неожиданно, сконфузился.

История Одинцовой производит впечатление на читателя. Отец девушки проигрался и умер в деревне, оставив двум дочерям разорившееся имение. Анна не растерялась и взялась за хозяйство. Встретила своего будущего мужа и прожила с ним 6 лет. Потом он умер, оставив молодой жене свое состояние. Она не любила городского общества и чаще всего жила в имении.

Базаров вел себя не так как всегда, чем очень удивлял своего друга. Он много говорил, рассуждал о медицине, ботанике. Анна Сергеевна охотно поддерживала разговор, так как разбиралась в науках. К Аркадию она отнеслась как к младшему брату. В конце разговора она пригласила молодых людей к себе в имение.

В Никольском Аркадий и Базаров познакомились с другими обитателями. Сестра Анны Катя была застенчива, играла на фортепьяно. Анна Сергеевна много разговаривала с Евгением, гуляла с ним в саду. Аркадий, которому она нравилась, видя ее увлечение другом, немного ревновал. Между Базаровым и Одинцовой зарождалось чувство.

Во время проживания в имении, Базаров стал меняться. Он влюбился, несмотря на то, что считал это чувство романтической билебердой. Он не мог от нее отвернуться и представлял ее в своих объятиях. Чувство было взаимным, но они не желали открываться друг другу.

Базаров встречает управляющего своего отца, который рассказывает, что его ждут родители, они волнуются. Евгений сообщает об отъезде. Вечером между Базаром и Анной Сергеевной происходит разговор, где они пытаются понять, что каждый из них мечтает получить от жизни.

Базаров признается Одинцовой в любви. В ответ он слышит: «Вы меня не поняли,» и чувствует себя крайне неловко. Анна Сергеевна считает, что без Евгения ей будет спокойнее и не принимает его признания. Базаров принимает решение уехать.

Произошел не совсем приятный разговор между Одинцовой и Базаровым. Он сообщил ей, что уезжает, остаться может только при одном условии, но оно – несбыточное и Анна Сергеевна его никогда не полюбит.

На следующий день Аркадий и Базаров уезжают к родителям Евгения. Прощаясь, Одинцова выражает надежду на встречу. Аркадий замечает, что друг сильно изменился.

В доме старших Базаровых их приняли хорошо. Родители очень обрадовались, но зная, что сын не одобряет такое проявление чувств, старались держаться сдержаннее. Во время обеда отец рассказывал, как он ведет хозяйство, а мать только и смотрела на сына.

После ужина Евгений отказался поговорить с отцом, сославшись на усталость. Однако, он не уснул до утра. В романе «Отцы и дети» описание отношений между поколениями показано лучше, чем в других произведениях.

В доме родителей Базаров пробыл совсем мало, так как ему было скучно. Он считал, что своим вниманием они мешают ему работать. Между друзьями произошел спор, который почти перерос в ссору. Аркадий пытался доказать, что так жить нельзя, Базаров не соглашался с его мнением.

Родители, узнав о решении Евгения уехать, сильно расстроились, но старались не показывать своих чувств, особенно отец. Он успокоил сына, что раз надо уехать, значит надо это сделать. После отъезда родители остались одни и сильно переживали, что сын их бросил.

По дороге Аркадий решил завернуть в Никольское. Друзей встретили очень холодно. Анна Сергеевна долго не спускалась, а когда появилась, у нее было недовольное выражение лица и по ее речи было понятно, что им не рады.

В имении Кирсанов старших им обрадовались. Базаров стал заниматься оптами и своими лягушками. Аркадий помогал отцу в управлении имением, но постоянно думал об Одинцовых. Наконец, найдя переписку между матерями, своей и Одинцовой, он находит предлог поехать к ним в гости. Аркадий боится, что ему будут не рады, но одного его встретили тепло и радушно.

Базаров понимает причину отъезда Аркадия и полностью отдается работе. Он уединяется и больше не спорит с обитателями дома. Он ко всем относится плохо, делая исключение только для Фенечки.
Однажды в беседке они много разговаривали, и, решив проверить свои мысли, Базаров поцеловал ее в губы. Это увидел Павел Петрович, который, молча, ушел в дом. Базаров чувствовал себя неловко, у него проснулась совесть.

Павел Петрович Кирсанов оскорблен поведением Базарова и вызывает его на дуэль. Признаться домашним в истинных причинах они не хотят и говорят, что стрелялись из-за политических разногласий. Евгений ранит Кирсанова в ногу.

Испортив полностью свои взаимоотношения с Кирсановыми старшими, Базаров уезжает к своим родителям, но по дороге заворачивает в Никольское.

Аркадий все больше и больше увлекается сестрой Анны Сергеевны, Катей.

Катя разговаривает с Аркадием и убеждает того, что без влияния друга он совсем другой, милый и добрый. Они пытаются объясниться друг другу в любви, но Аркадий, пугается и поспешно уходит. В своей комнате он находит приехавшего Базарова, который рассказал ему о том, что произошло в Марьино в его отсутствие. Встретившись с Одинцовой, Базаров признает свои ошибки. Они говорят друг другу, что хотят остаться просто друзьями.

Аркадий признается Кате в любви, просит ее руки и она соглашается стать его женой. Базаров прощается с другом, злобно обвиняя его в том, что он не годится для решающих дел. Евгений уезжает к своим родителям в имение.

Живя в родительском доме, Базаров не знает чем заняться. Затем он начинает помогать отцу, лечит больных. Вскрывая умершего от тифа крестьянина, он случайно ранит себя и заражается тифом. Начинается горячка, он просит послать за Одинцовой. Анна Сергеевна приезжает и видит совершенно другого человека. Перед смертью Евгений говорит ей о своих настоящих чувствах, а потом умирает.

Прошло полгода. В один день прошли две свадьбы, Аркадия с Катей и Николая Петровича с Феней. Павел Петрович уехал за границу. Вышла замуж и Анна Сергеевна, став спутницей не по любви, а по убеждению.

Жизнь продолжалась и только два старых человека постоянно проводили время на могиле сына, где росли две елочки.

Данный краткий пересказ «Отцы и дети» поможет понять основной замысел и суть произведения, для более глубоких знаний рекомендуем ознакомиться с полной версией.

Хорошо запомнили краткое содержание? Пройдите тест, чтобы проверить свои знания: