Закон о государственной тайне сша

Закон США против создателя и государственная тайна России

У американского государства секреты от своих граждан кончились — у российского в свете войны на Украине только начались.

Кто-то теряет, а кто-то находит. Ничего не пропадает никуда и не берётся ниоткуда. Равен счёт удач и бед. Если где-то что-то пропало, значит, где-то что-то в том же количестве появилось. Казалось бы, едва ли это касается прав и свобод — но вот поди ж ты. Едва в России успел вступить в силу закон, делающий государственной тайной потери вооруженных сил в мирное время, а также практически любую слежку спецслужб за любым россиянином — как в США истёк (1 июня) срок действия особых полномочий, предоставленных тамошним спецслужбам «Патриотическим законом».

Закон этот был принят после терактов 11 сентября, и в первую очередь из-за него Агентство национальной безопасности США впоследствии оказалось в центре различных скандалов. Вернее, благодаря нему — благодаря праву которое АНБ получило по этому закону: праву вести разнообразную слежку за американцами, находящимися под подозрением. Любопытно, что буквально несколько дней назад — считай, напоследок — было объявлено о предъявлении обвинений экс-главе Палаты представителей США Деннису Хастерту. Политик, который с гордостью принимал звание одного из главных «отцов» «Патриотческого закона», теперь обвиняется в банковских махинациях — и собрать доказательства против него удалось как раз используя полномочия, данные «Патриотическим законом».

Маловероятно, что Владимир Путин когда-нибудь нарушит собственный указ, расширивший на минувшей неделе понятие государственной тайны. Конечно, уже случалось, что президент России признавал ту сторону одного из эпизодов войны на Украине, которую перед тем отрицал — участие российских военных в событиях февраля 2014 года в Крыму. Но даже с поправкой на все метаморфозы, которые претерпела на наших глазах реальность в последние полтора года, трудно представить себе, чтобы Путин когда-нибудь в будущем согласился с выводами доклада Бориса Немцова или прошлогодних журналистских расследований о захоронениях псковских десантников. Не проходят такие фантазии даже в серии «чем чёрт не шутит».

К слову, сторонники Алексея Навального, продолжающие искать следы россиян, погибших в Донбассе, уже объявили, что не боятся наказания за «разглашение гостайны» и продолжат свои расследования. Это притом, что, как отмечают публицисты, вся Россия внезапно оказалась в одной маршрутке со Светланой Давыдовой. Формулировки статей о разглашении гостайны начали расползаться в ширину ещё задолго до украинских событий, и уже были прецеденты, когда людям предъявляли обвинение в шпионаже за передачу информации, которая очевидно общедоступна и которую не требовалось собирать по закрытым каналам. Теперь, в президентском указе, формулировка информации, которую отныне нельзя разглашать, подобрана тоже максимально широкая. Сколько уж было сравнений с Афганистаном 80-х — но теперь тогдашние истории о запрете писать на могилах воинов-интернационалистов правду об обстоятельствах их подвигов выглядят ужасающе свежо.

Не менее важно и то, что отныне секретна любая информация об «изучении» спецслужбами кандидатуры любого россиянина на предмет возможного сотрудничества с органами правопорядка. Говоря в общем, теперь кто угодно может оказаться «под колпаком» под предлогом того, что его якобы проверяют, и притом слежка будет абсолютно секретна. Если на минувшей неделе в поле зрения общества попал законопроект, который едва ли не запрещал говорить слово «наркотики» (как будто забыли про пословицу со словом «халва» — как говаривал Диоген, если б всё было так просто!), то путинский указ, похоже, должен превратить самые мощные структуры российского государства в тех-кого-нельзя-называть.

При этом депутаты Госдумы, комментируя изменения в законодательстве о государственной тайне, ссылаются на то, что якобы везде за рубежом всё так же — везде скрывают потери вооружённых сил в мирное время. Это во многих случаях неправда, что, впрочем, давно не диво. Давно уже понятно, что российская власть не собирается прививать в России американскую свободу слова, американское равенство перед судом, американское уважение к закону и американскую сменяемость властей. Зато американский опыт ограничения прав и свобод её, напротив, очень интересует. Видимо, это то единственное, что, в их представлении, России стоило бы перенимать у заокеанской «тюрьмы народов».

VII Международная студенческая научная конференция Студенческий научный форум — 2015

СЛУЖЕБНАЯ И КОММЕРЧЕСКАЯ ТАЙНА В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ США

США представляют собой страну, которая одна из первых озаботилась проблемой защиты информации.

Прежде всего, необходимо отметить, что в США не только практически нет границы между служебной и коммерческой тайной, но и самих понятий «коммерческая тайна», «служебная тайна» как таковых нет.

Термин «коммерческая тайна» в Америке чаще заменяется фразами «tradesecrets» — «торговые секреты» или «фирменные секреты», «секреты производства». Такая терминология в США используется уже более 30 лет:«В Соединенных Штатах, имеющих наиболее совершенное законодательство в области защиты информации, Закон о коммерческой тайне или, по принятой там терминологии, — «фирменных секретах» («секретах производства») был принят только в 1979г. и то не всеми штатами». Разумеется, с течением времени, законодательство о коммерческой тайне появилось во всех штатах Америки.Что касается служебной тайны, то, как уже было написано выше, сама по себе служебная тайна практически не существует.[1]

В Америке используется гриф секретности «для служебного пользования», но всегда им помечается информация, попадающая либо под определение коммерческой тайны, либо – государственной. Редко под таким грифом проходит обработку информация, которую можно отнести к «прайвеси» («privacy»), — аналог персональных данных. Также, отдельного закона «о служебной тайне» в США нет.Таким образом, можно сделать вывод, что служебная тайна в Америке защищается либо как государственная тайна (защита которой прописана на уровне уголовного законодательства, как практически во всех развитых государствах), либо как коммерческая.

Разные источники по-разному трактуют понятия как коммерческой, так и служебной тайны. Однако большая их часть сходится в том, что:1) Границы коммерческой тайны не могут быть совершенно точными, но само определение существует во вполне конкретной формулировке: прежде всего коммерческая тайна представляет собой секреты производства чего-либо и методики тех или иных секретных действий. Это информация, раскрытие которой может нанести крупный финансовый ущерб.2) Служебная тайна может включать в себя элементы других типов конфиденциальной информации, как, например, коммерческой и государственной тайны. Однако не существует какого-то предписания, строго запрещающего раскрывать информацию для служебного пользования: круг лиц, имеющих доступ к такой информации, может расширяться в зависимости от конкретной ситуации. [2]

Далее представлены собственно определения коммерческой и служебной тайны, предлагаемые различными источниками:Коммерческая тайна — это информация, включающая формулы, образцы, компиляции, программы методологию, технику и технологию, которая:

a) представляет независимую экономическую ценность вследствие своей уникальности и за счет невозможности ее получения законными путями другими лицами, которые могут получать экономический эквивалент от ее использования или раскрытия;

б) является объектом действий, которые обоснованы при обстоятельствах, требующих сохранения ее секретности.

Коммерческая тайна – право предприятия на сохранение в тайне производственных, торговых и финансовых операций, а также соответствующей документации. [3]

Определение коммерческой тайны, приведенное в Законе (Закон США об экономическом шпионаже), расширяет это понятие, включая в него новые технологии, с помощью которых осуществляется создание и хранение коммерческой тайны. Так, к коммерческой тайне относятся все виды и формы финансовой, коммерческой, научной, технической и экономической информации, включая модели, чертежи, программы, формулы, идеи, прототипы, методики, технологии, процедуры или коды, хранящиеся любым способом, при условии, что обладатель принял разумные меры для сохранения секретности, а информация обладает самостоятельной экономической ценностью в силу отсутствия к ней доступа со стороны других лиц. [2]

В законодательстве США имеется специальный нормативный акт, посвященный коммерческой тайне, что в международной практике является скорее исключением, чем правилом. Основной состав нормативных документов о коммерческой тайне (используется термин «tradesecret» — «торговый секрет») приходится на уровень отдельных штатов. Федеральный Единый закон о торговых секретах 1979 года (TheUniformTradeSecretsAct) одобрен не всеми штатами, однако законодательство штатов находится под влиянием Федерального закона и в целом соответствует ему. [4]

Определение торгового секрета содержится в Едином законе (ч. 4 ст. 1 «Определения»): «Торговый секрет, под торговым секретом понимается информация как совокупность сведений, выраженная в объективной форме в виде формулы, образца и т. д., обладающая двумя необходимыми признаками (критерии охраноспособности). [5]

Субъектами прав на торговый секрет в соответствии с ч. 3 ст. 1 Единого закона являются физические лица (naturalperson), юридические лица (corporation), объединение юридических лиц (businesstrust), товарищество (partnership), совместное предприятие (jointventure), правительство и правительственный отдел или агентство (government, governmentalsubdivisionoragency), а также любые другие юридические или коммерческие образования. [6]

Единый закон предусматривает судебную форму защиты прав лица на торговый секрет. Так, п. А ст. 2 гласит, что «действительное или мнимое незаконное присвоение торгового секрета может быть оспорено в суде». Под «незаконным присвоением» (misappropriation) по ч. 2 ст. 1 Единого закона понимается:

«I. Приобретение торгового секрета у лица, которое знало или имело возможность знать, что торговый секрет получен незаконными методами;

II. Использование торгового секрета лицом, не имеющим специального или подразумевающегося разрешения;

III. Приобретение сведений, составляющих торговый секрет, по ошибке или в силу случайности». [7]

Единообразный закон в качестве способа защиты прав лица называет возмещение убытков в ст. 3 «Убытки»: «Убытки могут включать как реальный ущерб от незаконного присвоения (actualloss), так и незаконное обогащение от данных действий (unjustenrichment)».Однако вместо возмещения убытков суд вправе применить возложение обязанности уплатить разумное вознаграждение (royalty) за неразрешенное обнаружение или использование торгового секрета. При отягчающих обстоятельствах суд вправе применить меру ответственности в виде возмещения убытков в двойном размере. Единый закон содержит и некоторые процессуальные нормы, направленные на обеспечение секретности информации в процессе судебного разбирательства. Статья 5 Закона предусматривает следующие меры обеспечения секретности: проведение закрытых слушаний дела, опечатывание записей судебного разбирательства (протокола), наложение на лиц, участвующих в деле, обязанностей не раскрывать торговый секрет без предварительного согласия суда.

Единый закон в ст. 6 устанавливает по данной категории дел исковую давность в три года с момента обнаружения незаконного присвоения торгового секрета. Кроме данных положений Закон включает ряд организационно-технических норм: ст. 8 «Единообразие применения и толкования», ст. 9 «Краткое наименование», ст. 10 «Применимость», ст. 11 «Вступление в силу», призванных обеспечить единообразное применение и толкование Закона в различных штатах, учитывая, что законодательства отдельных штатов отличаются друг от друга весьма существенно.

11 октября 1996 году вступил в силу Закон об экономическом шпионаже (TheEconomicEspionageAct), который заложил основы федеральной системы защиты коммерческой тайны и заполнил существовавшие ранее пробелы в законодательстве. Документ предусматривает уголовную ответственность за присвоение лицом коммерческой тайны в своих интересах или в интересах других лиц, если данное лицо было осведомлено о том, что его действия наносят ущерб обладателю коммерческой тайны. [8]

Термин «присвоение» определяется в законе максимально широко и распространяется на любое незаконное действие, включая кражу, мошенничество, сокрытие, несанкционированное копирование, изготовление зарисовок, чертежей, фотографий, пересылку, загрузку файлов и иные виды несанкционированной передачи коммерческой тайны. Уголовная ответственность устанавливается также за приобретение, покупку или владение коммерческой тайной другого лица, переданной или присвоенной без ведома ее обладателя.

Определение коммерческой тайны, приведенное в Законе, расширяет это понятие, включая в него новые технологии, с помощью которых осуществляется создание и хранение коммерческой тайны. Так, к коммерческой тайне относятся все виды и формы финансовой, коммерческой, научной, технической и экономической информации, включая модели, чертежи, программы, формулы, идеи, прототипы, методики, технологии, процедуры или коды, хранящиеся любым способом, при условии, что обладатель принял разумные меры для сохранения секретности, а информация обладает самостоятельной экономической ценностью в силу отсутствия к ней доступа со стороны других лиц.

В отличие от патентного права, к коммерческой тайне предъявляются лишь минимальные требования новизны ее содержания. Таким образом, коммерческая тайна может содержать только отдельные неизвестные третьим лицам элементы, которые отличают ее от общедоступной информации.

Основным признаком информации, составляющей коммерческую тайну, является отсутствие к ней публичного доступа разрешенными законом способами и, следовательно, отсутствие идентичной информации у третьих лиц. Информация, отнесенная к коммерческой тайне, не должна содержаться в публикациях или иных общедоступных источниках. Кроме того, данная информация не должна быть очевидной для конкурентов или иных специалистов – закон не предоставляет защиту в отношении информации, которая считается секретной, несмотря на то, что она хорошо известна в соответствующих отраслях науки и промышленности. Тем не менее, если опубликованная информация позволяет специалисту узнать о содержании коммерческой тайны только с помощью проведенного им научного исследования, коммерческая тайна будет иметь юридическую защиту. Следует также учесть, что к коммерческой тайне может быть отнесена и та информация, отдельные элементы которой являются общеизвестными. Так, общеизвестные сведения могут быть признаны коммерческой тайной, если они представляют собой уникальное, экономически ценное сочетание. Важным признаком коммерческой тайны в соответствии с американским законодательством является условие о необходимости принятия ее обладателем разумных мер в целях обеспечения конфиденциальности информации. [9]

Смотрите так же:  Доверенность на пользование печатью

Раскрытие информации, являющейся коммерческой тайной, органам государственной власти в ходе предварительного следствия или иного расследования не влияет на ее правовой статус. В этом случае предоставление информации необходимо для осуществления государственных полномочий, причем, законодательство устанавливает достаточные гарантии надлежащей защиты коммерческой тайны. Помимо специально предусмотренной нормы об обеспечении конфиденциальности информации, раскрываемой в ходе судебного заседания, закон устанавливает дополнительные ограничения на получение информации органами государственной власти без согласия ее обладателя.

За нарушение прав обладателя коммерческой тайны закон предусматривает наказание в виде лишения свободы сроком до десяти лет и штрафа в размере до полумиллиона долларов США. Если субъектом преступления является юридическое лицо, штраф может достигать пяти миллионов долларов США. Повышенные наказания предусмотрены также, если кража коммерческих секретов осуществляется в интересах иностранных граждан и организаций. Кроме того, закон предусматривает конфискацию любой собственности, приобретенной с нарушением прав обладателя коммерческой тайны, а также использованной для совершения соответствующих преступных деяний. Положения о конфискации собственности наделяют федеральные органы власти полномочиями по демонтажу и изъятию компьютерных сетей, принтеров и других устройств, использованных для совершения предусмотренных законом преступлений.

В США в последние годы в связи с обострением конкурентной борьбы на внутренних и внешних рынках и расширением масштабов промышленного шпионажа все большее число не только крупных, но средних и даже мелких фирм создает собственные службы безопасности. Как правило, эти службы возглавляют бывшие сотрудники правоохранительных органов или отставные офицеры военной разведки и контрразведки. Значительная часть персонала включает лиц, имевших ранее непосредственное отношение к вопросам обеспечения безопасности в государственных учреждениях. [10]

В соответствии со служебными инструкциями и функциональными предписаниями, частные службы безопасности в США требуют от принимаемого на работу кандидата заполнения анкет, в которых обязательно указываются сведения о его прошлой жизни и деятельности, состоянии здоровья. Кроме того, требуются отзывы и рекомендации с предыдущих мест работы и документы об образовании. В тех штатах, где это разрешено законом, проводятся испытания кандидатов с помощью «детектора лжи». Во всех фирмах службы безопасности осуществляют с привлечением психологов и врачей обязательное многоуровневое психологическое тестирование с целью выявления подлинных способностей кандидата работать в неординарных, экстремальных условиях. В ряде случаев применяются весьма сложные технические системы выявления и анализа стрессового психологического состояния личности.

Правовому регулированию государственной службы и статусу государственного служащего в законодательстве США уделяется самое пристальное внимание. Данные вопросы включены в пятый титул Свода законов США (сразу после таких титулов, как «Общие положения», «Конгресс», «Президент», «Флаг и печать, место нахождения правительства и штаты»). [20]

Вопросы защиты тайны рассматриваются в части III «Служащие» титула 5 «Государственные органы и служащие».

В данном разделе закона определяются следующие положения, связанные с защитой служебной тайны:

служащий обязан не разглашать секретную информацию, запрещенную для разглашения законом;

разглашать специальному Совету или Главному Инспектору агентства или другому служащему, назначенному главой агентства для принятия таких разглашений, данные, которые, как обоснованно полагает служащий или кандидат на занятие должности, свидетельствуют о нарушении какого-либо закона, правила, постановления или об очевидно неправильном управлении, очевидной растрате средств, злоупотреблении властью или о наличии существенной и реальной угрозы благосостоянию или безопасности общества;

должности, связанные с секретным характером работы, исключаются из конкурсной службы. [11]

Проанализировав законодательство США во — первых, мы смогли понять, что понимается под коммерческой и служебнойтайнами в этой стране, а так же выясняли какие различия существуют между ними, во-вторых, смогли определить их роль в правовых отношениях, в–третьих, рассмотрели организацию защиты тайн в законодательстве.

Рассмотрев законодательство США, можно сделать вывод о том, что в стране отсутствует обособленное законодательство о служебной тайне и недостаточно разработки вопроса о тайне в трудовых отношениях. Америка выработала более совершенный метод защиты информации, в отличие от других стран в основном на уровне законов. В большинстве случаев информация, помеченная грифом секретности «для служебного пользования», так или иначе включается в рамки коммерческой или государственной тайны либо относится к персональным данным.

Список использованной литературы

Рачковский В.В. Зарубежное законодательство о коммерческой тайне // Правоведение. — 1999. — № 3. — С. 4 — 7.

Зенин И.А. Гражданское и торговое право капиталистических государств: Учеб. Пособие / И.А. Зенин. — М.: МГУ, 1992. – 192 с.

Рачковский В.В. Зарубежное законодательство о коммерческой тайне // Правоведение. — 1999. — № 3. — С.8-11.

Кауров В.Г. Защищенность работников по международному трудовому праву, трудовому праву США и России.- М.: ИНФРА, 2001. – 235 с.

Хурматуллин В.Н. Ноу-хау как нематериальный актив предприятия // Финансовая газета. — 1999 . — № 19. — С.12-15.

Кавеладзе И.Т. Практика защиты коммерческой тайны в США руководство по защите вашей деловой информации. – M.: Статут, 1992. – 13 с.

Коломиец А. Г. Проблемы ответственности по трудовому договору (контракту) за разглашение информации, составляющей коммерческую тайну // Хозяйство и право. — 1998. — № 6. — С. 23-26.

Куликов А.В. О коммерческой и служебной тайне // Хозяйство и право. – 1996. — № 11. – С.58.

Соболева В.С. Служебная тайна и коммерческая тайна: о чем должен молчать профессионал // Секретарское дело. — 2009. — № 3. – С.8-14.

Лопатин В.Н. Правовая охрана и защита коммерческой тайны. — М.: Спартак, 1998. – 82 с.

Студенческий научный форум — 2015
VII Международная студенческая научная конференция

В рамках реализации «Государственной молодежной политики Российской Федерации на период до 2025 года» и направления «Вовлечение молодежи в инновационную деятельность и научно-техническое творчество» коллективами преподавателей различных вузов России в 2009 году было предложено совместное проведение электронной научной конференции «Международный студенческий научный форум».

Споры о праве правительства на секретность в США

Ирина Лагунина: Конгресс США приступил к обсуждению проекта закона о государственной тайне. Эта тема вызывает повышенный интерес общества. Многие считают, что в последние годы правительство злоупотребляло своим правом на засекречивание информации и что такая практика противоречит основополагающему принципу демократии – открытости и прозрачности власти. Рассказывает Владимир Абаринов.

Владимир Абаринов: Как и у любого государства, у Америки есть секреты, разглашение которых правительство считает вредным и опасным. Проблема в том, что решения правительства в этой сфере никем не контролируются и фактически не подлежат обжалованию. В стране действует Закон о свободе информации, в соответствии с которым любой гражданин может потребовать рассекречивания каких угодно сведений. В случае отказа можно обратиться в суд, но результат почти наверняка будет отрицательным.
В Конституции какие-либо положения о гостайне отсутствуют. Начало практике засекречивания положил Джордж Вашингтон. В 1794 году он отказался сообщить Конгрессу, какие инструкции он дал американским дипломатам на переговорах с Англией, сославшись на конфиденциальность переговоров. Так называемой «привилегией исполнительной власти» пользовались все президенты, всякий раз ссылаясь на интересы национальной безопасности. Ссылался на них и Ричард Никсон, отказываясь передать Конгрессу магнитофонные записи своих совещаний с советниками, однако суд рассудил иначе: Никсону пришлось отдать пленки, а затем и уйти в отставку под угрозой неминуемого импичмента. Под тем же предлогом пытался уклониться от дачи показаний о своих отношениях с Моникой Левински Билл Клинтон, но и в этом случае суд решил, что внебрачные связи президента не имеют никакого отношения к национальной безопасности.
Администрация Буша пользовалась привилегией на секретность особенно часто. Об опасности злоупотребления секретностью говорил, открывая слушания в нижней палате, конгрессмен-демократ Джеррольд Нейдер.

Джеррольд Нейдер: Опыт показывает, что неумеренное использование привилегии на секретность оказывает разрушительный эффект на государство. Для того, чтобы власть закона хоть что-то значила, необходимо иметь возможность защищать свободы и права личности в суде. Действия исполнительной власти в сфере государственных тайн внушают сильнейшее беспокойство относительно принципа разделения властей.
Мы просто не можем позволить правительству прятаться за голословными утверждениями о необходимости сохранять секретность и оставаться последней инстанцией, принимающей решения относительно своего собственного поведения. Секретность используется для сокрытия информации от Конгресса, хотя его члены имеют соответствующий допуск к государственным тайнам, позволяющий информировать их в специально оборудованных помещениях. Именно это произошло с информацией о применении пыток, о незаконной слежке за американцами и по другим вопросам, имеющим чрезвычайное значение для страны.
Есть древнее изречение, которое гласит: «Нет прав без возможности их защитить». И если правительство нарушает ваши права – похищает вас, пытает, разрушает ваш дом, подслушивает вас без судебного ордера и тому подобное – каким образом вы сможете осуществить ваши права вопреки воле правительства? Жертва незаконных действий может подать в суд на правительство. Но если правительство способно закрыть дело простым произнесением магического заклинания «государственная тайна», тогда наши возможности защищать свои права в суде становятся иллюзорными – следовательно, у нас нет прав.

Владимир Абаринов: Второй по рангу член подкомитета по Конституции и гражданским правам и свободам, республиканец Джеймс Сенсенбреннер придерживается ровно противоположного мнения.

Джеймс Сенсенбреннер: Привилегия на государственную тайну – издавна существующая правовая доктрина, недавно подтвержденная Верховным Судом в решении по делу «Соединенные Штаты против Рейнолдса». Решение однозначно: если суд с должным почтением к исполнительной власти приходит к выводу, что разглашение информации нанесет ущерб национальной безопасности, он обязан либо закрыть дело, либо ограничить возможность огласки. Согласно этой доктрине, люди, предъявляющие правомерные претензии, не лишаются права на рассмотрение дела в суде. Она позволяет судьям изучить материалы лично. Хотя эта доктрина способна подчас поставить истца в невыгодное положение, защитить безопасность всех американцев жизненно важно.

Владимир Абаринов: Дело «Соединенные Штаты против Рейнолдса» — последний случай, когда решение по вопросу о секретности выносил Верховный Суд. Это произошло в 1953 году. Вдовы трех гражданских специалистов, работавших по контракту с Пентагоном и погибших в авиакатастрофе, пытались добиться рассекречивания подробностей трагедии, но правительство отказалось сделать это на основании привилегии исполнительной власти.
Дискуссию продолжает Джон Коньерс, глаза юридического комитета нижней палаты.

Джон Коньерс: Я — за государственную секретность. Есть сведения, которые следует держать втайне от граждан, Конгресса и даже от блоггеров. Но какие именно? Для этого мы и собрались здесь – чтобы разобраться. Мы не говорим: «Уничтожьте государственную тайну». Но эта самая государственная тайна так часто использовалась для засекречивания того, что не должно быть секретным! Вот в чем проблема. Давайте посмотрим на заявления, которые сделал на эту тему президент. Он сказал, что упорядочит привилегию на гостайну. Он заявил, что привилегия использовалась слишком расширительно и чрезмерно и что он собирается реформировать эту сферу на основе некоторых принципов. Он согласился с тем, что секретность не должна использоваться для сокрытия сведений о нарушении закона или просто действий, неудобных для правительства.

Владимир Абаринов: Одним из экспертов на слушании был известный частнопрактикующий юрист, в недавнем прошлом конгрессмен Эйса Хатчинсон.

Эйса Хатчинсон: Прежде всего, как уже было сказано сегодня, защита государственной тайны отвечает интересам национальной безопасности. Это не плод чьего-то воображения. Есть вещи, о которых не должна знать широкая публика, а вместе с ней и наши враги. Существует множество методов сбора разведданных и оборонные программы, которые должны оставаться в секрете. Это аксиома, и ее следует выполнять. Вместе с тем важно подчеркнуть, что оценка правомочности применения исполнительной властью привилегии на гостайну не должна пользоваться иммунитетом от проверки в нашей федеральной системе сдержек и противовесов. Насколько я понимаю замысел отцов-основателей, у нас не должно быть ничем не ограниченной исполнительной власти. Все ветви власти равны друг другу.

Владимир Абаринов: Эксперт Фонда «Наследие» Эндрю Гроссман полагает, что закон о гостайне не нужен.

Эндрю Гроссман: Во-первых, в этом законе нет необходимости, потому что не существует абсолютно никаких свидетельств того, что привилегией на секретность злоупотребляют. Во-вторых, это неконституционный закон, поскольку он игнорирует созданный Верховным Судом прецедент, подтвердивший полномочия президента по охране государственной тайны. А в-третьих, этот закон будет побуждать суды вторгаться в компетенцию Конгресса по осуществлению политики в области национальной безопасности, тем самым нарушая тонкий баланс, который Конгресс поддерживает.

Смотрите так же:  Налоговый вычет при усн доходы минус расходы

Владимир Абаринов: Возражая Эндрю Гроссману, адвокат Американского союза за гражданские свободы Бен Визнер привел конкретные примеры дел, когда секретность была чрезмерной и ущемляла права пострадавших.

Бен Визнер: Прошло более 50 лет с тех пор, как Верховный Суд подтвердил правомочность привилегии на секретность своим решением по делу «Соединенные Штаты против Рейнолдса». За этот время Конгресс не принял ни одного закона, который ввел бы разумные ограничения на использование привилегии или определил стандарты, которыми могли бы руководствоваться федеральные суды, пребывающие все в большем замешательстве.
Молчание Конгресса по этому критически важному вопросу еще больше осложнило положение в последние годы, когда мы наблюдали, как эта привилегия трансформировалась из нормы общего права, созданной для защиты действительных секретов национальной безопасности, в запасной иммунитет, который все чаще используется для того, чтобы избавить правительство и его представителей от ответственности за систематические нарушения Конституции и законов этой страны. Американский союз за гражданские свободы участвовал в целом ряде громких судебных исков, в которых правительство прибегало к привилегии на гостайну в ответ на обвинения в вопиющих нарушениях – не просто для того, чтобы закрыть доступ к якобы секретной информации, а для того, чтобы добиться отклонения исков уже на начальной стадии.
Я лично участвовал в нескольких таких делах, включая дело Халида эль-Масри, гражданина Германии, которого ЦРУ продержало около пяти месяцев в афганской тюрьме без всякой связи с внешним миром в результате ошибки опознания. Дело эль-Масри получило такую широкую огласку в Соединенных Штатах и за рубежом, что он превратился поистине в символ тайных тюрем ЦРУ. Тем не менее, иск господина эль Масри был отклонен на основании заявления ЦРУ — то есть того самого учреждения, которое обвинялось в неправомерных действиях – о том, что все обстоятельства дела эль-Масри составляют государственную тайну. В итоге американский суд оказался единственным местом в мире, где нельзя обсуждать злоключения господина эль-Масри.
Второй иск от имени жертв заключения в тайные тюрьмы мы вчинили дочерней компании корпорации Боинг, Джепсен Дейтаплан, которая предоставляла свои самолеты для скрытой доставки узников в тюрьмы, где их пытали. Этот иск был также отклонен исключительно на основании заявления ЦРУ.

Владимир Абаринов: Но, может быть, эти эксцессы в прошлом, и при новой администрации дела обстоят иначе? Конгрессмен-республиканец Трент Фрэнкс утверждает, что при Обаме дела обстоят точно так же, как и при Буше.

Трент Фрэнкс: Как пишет в редакционной статье газета «Вашингтон Пост», позиция администрации Обамы в вопросе о государственной тайне такова, что его трудно отличить от позиции предшественника. Редакционная статья Ю-Эс-Эй Тудэй, цитирую: «Решение администрации Обамы воспользоваться наследием Буша в области гостайны несет на себе все черты лицемерия». Энтони Ромеро, исполнительный директор Американского союза за гражданские свободы, написал следующее, цитирую: «Что касается ключевых элементов политики национальной безопасности, то администрация Обамы идет дорогой, протоптанной предыдущей администрацией».

Владимир Абаринов: Напомним: на второй день своего пребывания в Овальном кабинете президент Обама объявил, что отныне принципом работы правительства будет открытость и прозрачность.

Барак Обама: Сделать правительство ответственным – это не просто взять на службу ответственных людей или издать законы, которые гарантируют, что они не собьются с пути истинного. Ответственное правительство означает подотчетное правительство. И способ сделать правительство подотчетным состоит в том, чтобы сделать его прозрачным, чтобы американский народ мог точно знать, какие решения принимаются, как они принимаются, и служат ли они его интересам. Директивы, которые я даю моему правительству сегодня о том, как следует толковать Закон о свободе информации, служат именно этой цели. Долгое время в этом городе было слишком много секретности. Старое правило гласит: если есть легальная возможность не раскрывать информацию американскому народу, то ее и не следует раскрывать. Эта эпоха теперь кончена.

Владимир Абаринов: Однако в ответ на требования правозащитников рассекретить документы, касающиеся жестких методов допроса, он сделал это только частично и сразу же приехал в ЦРУ, чтобы заверить сотрудников управления в том, что он и впредь будет охранять гостайну от разглашения.

Барак Обама: Я боролся, чтобы защитить неприкосновенность секретных данных в прошлом, и я буду делать это и в будущем. И нет ничего более важного, чем защита от огласки имен сотрудников ЦРУ. Я хочу, чтобы все вы знали: мы сохраним в тайне ваши имена и обеспечим вашу безопасность. Я буду защищать вас с той же энергией, с какой вы защищаете американский народ.

Владимир Абаринов: Необходимо подчеркнуть, что по американским законам журналист, разгласивший гостайну, никакой ответственности не подлежит. К ней привлекают лишь должностное лицо, допустившее утечку и тем самым нарушившее условия контракта с правительством.

Правоприменение законов о государственных секретах в США и России

Участник программы — известный российский правозащитник, журналист и юрист Григорий Пасько, главный редактор журнала «Экология и право». В настоящее время — стипендиат Института Кеннана в Вашингтоне.

Вела передачу Инна Дубинская.

Человечество вошло в новое тысячелетие под флагом борьбы с терроризмом. Краткая история государственной политики и список не всегда популярных мер, оправданием которых служит защита безопасности страны, заставляют вспомнить слова одного из отцов-основателей американской нации Бенджамина Франклина: «Те, кто могут отказаться от принципиальных свобод, чтобы получить небольшую временную безопасность, не заслуживают ни свободы, ни безопасности».

Для того, чтобы попытаться разобраться в том, где кончаются интересы государства и начинается манипулирование его законами, Русская служба «Голоса Америки» пригласила в студию Григория Пасько.

«Голос Америки»: Григорий, вы начали вплотную изучать вопрос о государственной секретности после того, как в 1997 году сами оказались в роли обвиняемого за то, что предали гласности информацию о загрязнении океанских вод российскими ядерными отходами. Что же скрывается за словами «государственная тайна»?

Григорий Пасько: Для того, чтобы понять весь процесс государственной секретности в России, а также почему я оказался среди этого процесса, необходима небольшая предыстория. Если вспомнить начало 1990-х годов России, это был пик, бум законотворчества. В 1993-95-м годах в России появилось огромное количество новых законов, в корне изменивших отношение ко многим понятиям. Такими законами стали Закон о средствах массовой информации, Закон об охране окружающей среды, Закон о государственной тайне.

Я в то время занимался обычной работой журналиста. На протяжении многих лет я писал огромное количество статей об экологии. И то ли в мозгах у моих обвинителей произошел какой-то сдвиг, когда они поняли, что количество моих статей должно перейти в качество их работы, но я был обвинен в шпионаже в пользу Японии и посажен в тюрьму. Первый раз я просидел два года, второй раз – почти полтора в колонии строгого режима.

У меня было время, чтобы задуматься всерьез о том, что такое государственная тайна и государственные секреты. Филологического, журналистского и военно-политического образования мне немного не хватило, поэтому я поступил на юридический факультет университета, который в прошлом году закончил. И только сейчас, после работы в архивах, институтах, после общения с американскими юристами, я начал кое-что, как мне кажется, понимать, и пришел к определенному выводу. То, что я сейчас скажу, заинтересует и юристов, и политиков. Я считаю необходимым, и со мной согласился после моего доклада 14 февраля на эту тему доктор юридических наук из Киева Александр Мережко, предложить странам заключить международный договор, согласно которому страны-участницы обязуются исключить из своих уголовных законодательств статьи об ответственности за шпионаж и амнистировать всех шпионов.

Это не такая безумная идея. Можно провести аналогию с актами, которые уже были. 1972 год, Договор о противоракетной обороне, когда СССР и США не имели противоракетной обороны, но имели наступательное ядерное вооружение. Аналогичным образом разведка – это в принципе вещь, наверное, хорошая, а вот контрразведку можно ликвидировать. Это важно и с юридической точки зрения, поскольку, по нашему убеждению, дать четкую юридическую дефиницию шпионажу практически невозможно. Страны-участницы договора – не все страны, а те, которые активно обмениваются поимкой шпионов, их расстрелом до 1996 года в России и прочим идиотизмом, который продолжается и сейчас. Нет четкой грани между шпионажем и журналистским расследованием, интересом к какой-то теме, просто человеческим любопытством к какой-то теме.

Интерес общественного мнения в информации всегда должен перевешивать интерес в сохранении государственной тайны, если исходить из идеала открытого постиндустриального информационного общества, в котором человек имеет право знать. Понятие государственной тайны — нерациональное, мистическое. Когда произносят это словосочетание, включается не способность логически и юридически мыслить, а какие-то подсознательные инстинкты, на которые и рассчитывали люди, придумавшие эти законы. Они рассчитывали на манипуляции общественным сознанием. И сказка о Мальчише-Кибальчише и его якобы военной тайне – это оттуда, из подсознательного.

Я вам скажу больше. Когда серьезные люди, юристы, например, Юрий Шмидт, Генри Резник, начали разбираться в обвинениях Никитина, Пасько и т.д., они пришли к выводу, что в России нет государственной тайны. Есть тайна ведомственная, растащенная по ведомствам: если что-то несекретно в Минобороны, то секретно в Минатоме, и наоборот. Если мы говорим «шпионаж», «государственная тайна», надо четко отдавать себе отчет, что это такое.

Если мы идем к открытому обществу, мы должны быть готовы и к каким-то новым угрозам, и к противодействию этим угрозам, в том числе законодательному. Проще всего взять Розенберга, Пеньковского и расстрелять. Проще всего сейчас американцам взять и выслать 100 российских дипломатов, о которых они знают, что это шпионы. Россия взамен вышлет 200. Но это абсолютно ни к чему не приведет.

: Я из той части аудитории, которая считает себя демократами и, всегда рассчитывая на провал, голосует за «Яблоко». В конце концов, в нашей стране только 10% населения разделяет демократические взгляды. Подавляющее большинство, как в определении Франклина, готовы отказаться от свободы ради безопасности. Но иногда закрадывается крамольная мысль, что надо радоваться, что не при Пиночете живем. Что вы думаете по этому поводу?

Г.П.: Мы можем сожалеть, что только 10% россиян поддерживают демократию. Я думаю, что их больше, просто еще 20% не говорят об этом вслух и еще 30% подозревают, что они тоже вышли бы на баррикады, если бы их непосредственно задели. Поэтому и слушателю из Москвы, и мне надо делать все для того, чтобы стало не 10%, а 12%, 15% и так далее.

: По-моему, Россия, как и любая другая страна, должна уметь защищаться. Не кажется ли вам, что предложение отказаться от органов контрразведки чересчур утопично?

Г.П.: Отказаться от контрразведки вполне можно. Абсолютно ничего не произойдет. Да, нужно защищать, но надо четко знать, что защищать, какие секреты. Если мне говорят, что внешний вид танка – это секрет, то я понимаю, что это бред собачий со всех точек зрения.

: Мне кажется, что идеи, которые высказывает Григорий Пасько, слишком оригинальны. Как он сам сказал, надо сделать так, чтобы демократов стало не 10%, а 12%. А что он сам может сделать? Имеет ли он контакты с руководителями демократических партий в России?

Г.П.: Я буду делать то, что делал всю свою сознательную жизнь, – говорить и писать правду. И если это приблизит к 12%, я буду рад. Что касается контактов с лидерами партий, то на промежуточных этапах судебных баталий и освобождения у меня контакты были. После того, как я вышел на свободу в 2003 году, практически никаких контактов не было. Я не член партии СПС, «Яблоко», Хакамады, не участник круглых и разных столов, я не знаю, почему это произошло, – видимо, я неинтересен лидерам всех этих организаций и движений.

«Г.А.»: Не упрощаете ли вы проблему? Ведь совсем недавно из Кремля раздалось такое заявление, что промышленный шпионаж просто необходим для того, чтобы не оказаться на задворках истории. А значит, страны должны защищать свои экономические интересы. И если не будет органов, препятствующих разведывательным операциям, то что же получится?

Г.П.: Да, экономический шпионаж, наверное, надо защищать. Но давайте начнем с того, что упраздним идеологическое противостояние. Тогда мы избавимся от необходимости противостояния экономического, вооруженного, космического. Мы смотрим носом в землю, а не поверх барьеров, которые мы понастроили за годы нашего противостояния. Мы залезли каждый в свой окоп, сидим там и думаем: «Какую бы еще вооруженную гадость придумать против нашего идеологического противника?» А давайте мы этого человека сделаем не противником, а союзником, и с ним объединимся против ненормального, который может, завладев секретом создания ядерной дубинки, махать ей и против нас и против них, как и получается с идиотами-террористами.

Смотрите так же:  Можно ли подписывать доверенность по доверенности

: В Санкт-Петербурге была замечательная радиостанция «Радио Открытый Город» – единственная экологическая радиостанция, которая делала программу по правам человека. Сейчас этой радиостанции нет, потому что ее формально отключили за долги. Как должны были экологи прореагировать на ее закрытие?

Г.П.: Экологические организации в своем большинстве экономически маломощны. Они существуют за счет грантов, что не нравится нынешнему руководству России, поэтому они будут контролироваться, и я думаю, доноров станет меньше. Умрет не только замечательное радио, но и огромное количество других, в том числе бумажных и электронных изданий на экологическую тематику. Мне вообще кажется странным, почему в России экология является синонимом шпионажа и антигосударственной деятельности. Если внимательно прочитать Закон о Федеральной службе безопасности, одна из разновидностей государственной безопасности – экологическая. За то, что у нас происходят безобразия в экологической сфере, можно предъявить претензии к ФСБ: ребята, если у нас плохо, если у нас сливают всякие ядерные отходы, — это и ваша сфера деятельности, это и вы должны заботиться о том, чтобы этого не было! Если бы кто-то сказал, что он приветствует экологов и призывает олигархов вкладывать средства в развитие экологического радио, экологических журналов, газет, они бы согласились.

«Г.А.»: Именно экология представляется правоохранительным органам в России опасной с точки зрения разглашения государственной тайны. Это характерная черта именно России или, скажем, в США экология тоже под прицелом?

Г.П.: В США очень громоздкая система привлечения к ответственности человека, который обвиняется в разглашении секретов или шпионаже. Законодательство США четко разделяет государственную измену и шпионаж. В законодательстве России статья 275 о государственной измене начинается так: «Государственная измена – это шпионаж». Следующая статья о шпионаже говорит: «Шпионаж – смотри предыдущую статью». Это взаимосвязано, перекликается и имеет негативный оттенок при правоприменении. Я не говорю о том, что российская статья имеет расплывчатую формулировку, то есть оказание помощи иностранной организации, иностранному представителю, оказание иных услуг. Под «иными услугами» можно понимать все, что угодно, и использовать этот закон как дубинку — что, собственно, и происходит на протяжении, скажем, последних 10 лет.

По тем официальным данным, которые мне удалось установить, за прошлый год в России осуждено за шпионаж 14 человек. В США за последние 25 лет осужденных за шпионаж было 21 человек. Чем объяснить такую разницу? Во-первых, американская система судопроизводства очень сложна и эффективна. Трудно при всей этой многоступенчатости обвинить действительно невиновного. Суд в Америке независим. Эта система позволяет рассматривать дела так, что и у адвоката много прав, и стороны действительно противоборствуют и противостоят друг другу. За все время существования США я насчитал только три дела по шпионажу, которые были рассмотрены в суде. Все остальные дела были рассмотрены в досудебном порядке. Таким образом государство демонстрирует, что оно действительно заботится о сохранении своих секретов, то есть не позволяет в открытом судебном процессе их разглашать. Все упомянутые 21 человек признались, что они шпионили, их вина была подтверждена свидетелями под присягой. Это все идет из Конституции США, в которой написано, что каждый человек, обвиненный в государственной измене, может быть признан таковым, только если он признает сам свою вину, если как минимум два свидетеля покажут под присягой и если его вина будет доказана в открытом судебном процессе. В России все прямо противоположно. Поскольку в России нет независимого суда, у нас невиновных людей сажают за шпионаж, за государственную измену.

: В нашей местной печати было сообщение о том, за что осужден Григорий Пасько. Он, не имея пропуска и не будучи членом военного совета, появился на заседании. Дома у него в процессе обыска были обнаружены секретные материалы, касающиеся военно-морского флота, которые он не имел права держать дома и даже иметь. Наконец, были записаны переговоры Пасько с японцами, которые хотели получить от него ряд засекреченных материалов. Это правда?

Г.П.: Это все абсолютная неправда. Я очень сожалею, что у вас в Хабаровске такая местная печать. Если бы кто-то хотел написать что-то конкретное, он бы взял приговор. Из приговора абсолютно четко ясно, что пропуск на заседание военного совета у Пасько был. Более того, он туда был приглашен официально, и это признала и военная коллегия Верховного Суда, которая пересматривала приговор Тихоокеанского флотского суда. При обыске был изъят весь журналистский архив, и весь архив двумя экспертизами был признан несекретным. В записях переговоров (а я переговаривался со всем миром и по телефону и по интернету) не установлено заказа на добычу какой-то секретной информации. В приговоре сказано, что Пасько признан виновным в государственной измене за намерение передать секретную информацию об учениях Тихоокеанского флота.

«Г.А.»: Ведущий научный сотрудник Центра по изучению проблем разоружения, энергетики и экологии при Московском физико-техническом институте Павел Подвиг в беседе с «Российской газетой» отметил, что под предлогом защиты государственной тайны и обеспечения национальной безопасности происходит ограничение науки и научных контактов. Эта очень опасная тенденция ведет как раз к уменьшению той самой безопасности. Согласны ли вы с этим мнением и почему?

Г.П.: Абсолютно согласен, потому что к секретности тяготеют, как правило, авторитарные государства. Чем государство тоталитарнее, тем у него больше секретов. Кто-то сказал, что тайна – мудрость идиотов. Эти идиоты считают, что если они все засекретят, то у них будет все хорошо. На самом деле это плохо. Почему ученых очень часто привлекают к ответственности в последнее время? Потому что существует подписанный президентом Путиным перечень технологий двойного назначения. Это во многом те технологии, благодаря которым страна может действительно двигаться вперед и консолидироваться с другими высокоразвитыми странами. Этот перечень позволяет ФСБ взять практически любого ученого, посадить в камеру и там его допрашивать: «А не является то, что ты разрабатываешь твоим желанием продать потом это за рубеж?» Изначально убивается на корню и сама идея развития науки в этом направлении, и само желание этого человека заниматься впредь вообще наукой: давайте не будем заниматься журналистикой, экологией, наукой, потому что это опасно.

Если мы не будем обращать внимание на то, что творит Россия в отношении государственных секретов, шпионажа и законодательства, этот список будет расширяться. Поэтому моя идея заключается не просто в том, чтобы написать исследование, а в том, чтобы привлечь внимание мировой юридической общественности. Я настаиваю на проведении открытых слушаний или семинаров с привлечением юристов, политиков и других заинтересованных лиц в Комитете по юридическим делам Совета Европы. Нельзя дальше терпеть то, что вытворяет по отношению к своим собственным законам Российская Федерация.

«Г.А.»: В понедельник присутствовавший на вашей лекции в Институте Кеннана представитель российского посольства в Вашингтоне, как вы мне рассказали, был чрезвычайно возмущен вашим выступлением. Что именно его возмутило?

Г.П.: Если кого-то возмутит мое выступление сейчас, на «Голосе Америки», вы можете себе представить… Я говорил там ровно то, что говорю сейчас. Кстати, он мог выразить свое негодование лично мне, а не подходить к директору института и не наушничать, что ему не нравится ни Пасько в Америке, ни Америка, которая пригласила Пасько. Я бы сказал, что это представитель не российского, а советского посольства. Об этом мне рассказал директор института в очень сдержанных тонах, но было видно, что и он был взволнован.

: Хочу выразить огромное уважение господину Пасько за его работу в области экологии. В России нет законодательства в области экологии. Экологические законы затрагивают нас, граждан. Эти законодательные акты не должны носить внутриведомственный или внутриминистерский характер. По административному кодексу каждое предприятие обязано иметь экологический паспорт, но нормативы этих паспортов вы в законодательстве не найдете. Ваши комментарии?

Г.П.: Совершенно справедливый вопрос. Чем занимается наш журнал «Экология и право» те два года, что он существует? Мы разъясняем людям, что у них есть экологические права, и эти права им можно и нужно отстаивать. Отстаивание этих прав стопорится на первой стадии получения информации. Нет доступа к информации. На самом деле 7-я статья Закона о государственной тайне не только относит экологическую информацию к несекретной, она запрещает ее засекречивать.

«Г.А.»: Да, я процитирую 29-ю статью Конституции Российской Федерации: «Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом».

Г.П.: Вот федеральный закон определил, что экологическая информация не является секретной. И свободно искать – пожалуйста, но хоть вы тресните, можете искать и ничего не найти. Потому что жизненно необходимая информация спрятана во внутриведомственных инструкциях. Вот последний случай. В Москве ко мне обратились жители с вопросом: на каком расстоянии от окон вашей квартиры должна проходить дорога, которую задумало строить правительство Москвы? Не найдете вы этот документ. Он несекретный, но вы его не найдете. И так во многом. Экологи на первый этап своей деятельности вынуждены ставить заботу о поиске информации, потому что государственные чиновники не приучены вывешивать эту информацию на сайтах.

«Г.А.»: А можно ли проводимый сейчас проект «Электронная Россия» считать шагом вперед в этом направлении, каким-то аналогом существующего в США «Акта в поддержку свободы информации»? Любой человек может запросить в любом учреждении какую-то информацию, которая не считается секретной.

Г.П.: Я бы очень хотел, чтобы это было так. Но я боюсь, что этот проект закончится тем, что на всех сайтах будет автоматически высвечиваться телефон приемной ФСБ, и все. Захожу я недавно на сайт департамента защиты окружающей среды московского правительства. «Если у вас есть вопросы, задавайте, и мы вам оперативно ответим». Я задал вопрос, жду уже месяц.

: Приняв Закон о государственной тайне, Россия имеет уникальную возможность им манипулировать. Нельзя забывать, что Россия – далеко не демократическое государство. Чтобы не было проблем, Россия должна строить гражданское общество.

Г.П.: Я вынужден согласиться. На самом деле гражданское общество в России строится, болезненно, трудно. Оппозиция – хилая, она пытается как-то объединиться, это получается плохо.

ТВ Ва-Банк, Орел: Какие сейчас самые актуальные экологические вопросы стоят перед Россией?

Г.П.: Утилизация радиоактивных отходов и списанных атомных подводных лодок – серьезная проблема. Другая проблема – ввоз радиоактивных отходов в Россию. А также отвратительный воздух в местах проживания людей.

: Конечно, со словами господина Пасько можно соглашаться, а можно не соглашаться. Иногда мне кажется, что он стремится бороться с ветряными мельницами, и в его заявлениях слышится безапелляционность, но во многом он, конечно, прав. Какие у вас планы на будущее, и собираетесь ли вы назад в Россию?

Г.П.: Спасибо за то, что вы подметили безапелляционность. Такой грех за мной водится, но в данном случае эта безапелляционность не в отстаивании своей правоты, а в отстаивании своей мысли, в необходимости привлечения внимания к тому, чем я занимаюсь, в частности, здесь, в Америке, – исследованиями в области государственной тайны и правоприменительной практики. Мне кажется, что моя безапелляционность побудит кого-то прислушаться и сказать: «Да, действительно, может, есть какой-то смысл в том, что он так безапелляционно утверждает». В общем-то, я не считаю, что то, что я сказал, абсурдно.

«Г.А.»: Планируете ли вы вернуться в Россию?

Г.П.: Вы знаете, происходят какие-то странные вещи. Вчера на одном российском сайте появилась информация о том, что я, выступая на американском телевидении RTVi в начале этого года, позволил себе что-то нехорошее сказать о России, то есть «очернял российскую действительность». Кроме того, было написано, что им не нравится ведущий программы, не нравится это телевидение в целом, и тут же дан форум: «Считаете ли вы, что Пасько надо по возвращении в Россию посадить в тюрьму?» 48% считают, что надо. И вчерашнее выступление сотрудника советского посольства… Я, конечно же, вернусь в Россию, потому что это моя родина, и планов уезжать оттуда у меня пока нет, но все эти факторы заставляют задуматься.